«Стрекот цикад словно стежками прошивал полотно полуденного жара...». Девятнадцать лет прошло, а Хонда всё ещё пребывал в том остром моменте, когда его друг Киёаки, безрассудный гонец за красотой, любовью и смертью, трагически пал, и с тех пор всё в его собственной жизни как бы замерло, в том числе и все его чувства, желания и грёзы. Не сказать, что такое существование было особо печальным, временами он даже испытывал некое подобие ровного счастья, но – вот эта мысль, что «когда-то, глубоко в душе, густым серебряным звоном ухнуло и рассыпалось что-то опасное», не давала ему покоя. А ещё дневник сновидений, оставшийся от покойного. Он листал его, вчитывался, пытался сообразить, что всё это значит; получалось не очень, но кто знает, может что-то во всём этом всё же было... Возможно, именно поэтому, когда сбылось пророчество и он встретил перерождение своего товарища – «Мы снова встретимся. Обязательно встретимся. Под водопадом», – удивления как такового не последовало, все эти годы он, сам того не осознавая, ждал этой встречи, надеялся на неё. Это был шанс, шанс спасти эту буйную душу хотя бы в этот раз. Как и в первой книге, понимание того, что трагедия неизбежна, пришло с первых же строк, никаких наивных надежд, что озаряли душу Хонды ложным теплом, не было, была лишь твёрдая уверенность в том, что и на сей раз этот молодой человек с той самой горящей душой вновь угодит в капкан своей же глупости, позарившись на такой далёкий, но при этом столь манящий свет. «Душу будто накрыло снежной лавиной...».

«Дальние, тревожные раскаты грома наполняли душу бодрящей свежестью...». И вновь сочувствовать главному герою было сложно. В прошлый раз своё поведение он оправдывал любовью к женщине, в этот раз – любовью к родине, на деле же это была любовь к одной лишь идее смерти. Зачитавшись дурной брошюркой, где все умерли во имя “благородных” целей, он, полный искрящегося вдохновения, начал составлять свой план, и... Вообще, его можно было бы при желании понять. В стране и правда творилось невообразимое, крестьяне нищенствовали до такой степени, что дочерей продавали в бордели, а сыновей заставляли идти в армию, политики и олигархи же в это время купались в золоте. Но об этих ли несчастных людях так заботился герой? Нет. «— Во что же ты веришь? — В меч». Он вообще ничего не понимал и, что самое главное, понимать не желал, никакой способности к мышлению и самокритике у него в принципе не было, и все эти его пустые речи о чистоте, мужественности и чести выглядели просто-напросто нелепо. О какой такой битве со злом может говорить человек, который ближнему даже помочь не может? Это как один из тех “героев” из брошюры, который после сорванного бунта прибежал домой и выпустил себе кишки перед своими маленькими детьми; это зрелище очень им по жизни поможет, конечно... Так что как бы ни прикрывался Киёаки любовью к деве, а Исао – любовью к родине, всё это пыль, одного лишь хотела эта мечущаяся душа на самом деле, и то, что этот самурай достигнет своей цели, сомнений не вызывало. «И вдруг несущие кони будто разорвали ярмо...».

«Блеск стали похож на бледно-синий рассвет над резкой линией гор...». Читать эту книгу, зная, что совершил сам автор... да, это довольно интересный, я бы даже сказала, уникальный опыт. Император – это солнце, надо помочь ему разогнать мрачные тучи, ведь он ничего не знает о тех мерзостях, что творят окружающие его люди!.. Ох, эта классика будет вечной. Добрый и славный правитель, который просто не знает. Как можно в такое верить, ну просто как. И ведь верят же, смотри-ка. Как и верят в то, что, пролив чужую кровь, ею отмоются, куда-то там вознесутся... А эта тоска по “чудесному” прошлому, которое топчет “поганое” современное? Почему-то эти вещи неотделимы друг от друга, когда речь идёт о таких вот “борцах”. Вообще, личность Юкио Мисимы в контексте этой книги невозможно не затронуть, настолько всё это – он сам. Тюремные сцены у меня вызвали какой-то внутренний холод, потому что тюрьма, в которой дожидался суда Исао, находилась на том самом месте, где после сдачи четвёртой части тетралогии её автор, поняв, что его речь не оказала никакого воздействия, сделал себе харакири. Таких пересечений в этой части было так много, что временами становилось не по себе. Конечно, он не мог не понимать, что ни к чему этот его бунт не приведёт, он в отличии от своего героя был всё-таки умным человеком, и именно это приводит к мысли, что он целенаправленно шёл на смерть... как и Исао, да. Что ни говори, но вот в этом плане это занимательный труд, наглядно показывающий, что творится в голове у того, кто всем сердцем верит в подобное – и рвётся к нему. «Это уже не лилия, это – память о ней».

«Прелестная, направляющаяся к цветам женщина и ласточка разминулись, разлетелись в разные стороны...». Книга, конечно, сложная. Читать её приятно, о, это невероятная поэтическая песнь, то и дело взгляд цеплялся за ту или иную строку, настолько это было красиво: «Воскрешение их связи напоминало утро, когда заря освещает ветку за веткой», – как чудесно сказано, читаешь – и видишь; «Сухие ветви огромных вязов с буйно сплетёнными корнями пустили трещинки по ночному небу, на ветках туманились звёзды», – как прекрасно; «Наступил рассвет: с заднего двора донёсся крик петуха. Крик, огненной молнией разорвавший утренний сумрак. Душераздирающий крик. Он напоминал кровь, хлынувшую из разодранного горла ночного мрака», – этот образ и вовсе захватил меня. Но при всём при том про главное забыть всё-таки сложно, оно – в каждом слове. Главного героя захватило абсолютно такое же фанатичное безумие, и если в первой части чистый снег превратился в чавкающую грязь, то здесь молодой конь понёсся прямо в пропасть, оставив после себя – нет, не красоту, далеко не её. Какими высокими словами расписывались убийства и самоубийства!.. Но всё тщетно. Не превратятся мёртвые тела убитых в прелестные цветы сакуры, не очистит запах крови аромат только что распустившейся лилии, и не карма это, не круговорот и не колесо, это всего лишь смердящие кишки глуповатого юнца. Благородство, честь, отвага? Нет. Кишки. Одни лишь кишки. «Всех накрыло разлившееся в сумерках молчание...».

«Несущие кони» – вторая книга цикла «Море изобилия», который включает в себя четыре произведения:

1)«Весенний снег» 2)«Несущие кони» 3)«Храм на рассвете» 4)«Падение ангела»

В каждой новой части постоянным остается наблюдатель – Хонда. В сюжете он роли почти не играет, ему неизвестна большая часть событий, т.к. на время действия от ведущего героя он находится в отдалении. Также с ним не ассоциирует себя автор: он наделяет своими чертами тех, о чьей жизни размышляет рассказчик. В первой части я считала его очень второстепенным и сильно удивилась, когда он перекочевал в эту. Но потом подумала, что, возможно, его склонность к анализу необходима, чтобы установить связь между частями, а его характер выгодно контрастирует с характерами персонажей истории.

События «Несущих коней» происходят через 19 лет после событий «Весеннего снега», наш рассказчик стал судьёй Апелляционного суда, его личность приобрела ещё большую стабильность, а сам – жил без душевных потрясений, став еще более «нейтральным».

«Хонда больше не испытывал разлада с собственной жизнью: ему казалось, что его дело — охватить стройной системой законов все, чему может быть подвержено общество. Хонда целиком принадлежал отвлеченному миру теории и воспринимал только его, а вовсе не сны или реальность.»

«…Хонда полюбил свою абстрактную работу, странную в том смысле, что увлеченность делом сама по себе предполагала отказ от чувств.»

В связи с такими переменами, образ мыслей Киёаки (его старого друга) стал казаться уж слишком юношеским, давала о себе знать слабость характера, чрезмерная чувствительность. Единственное, что продолжало волновать душу адвоката – дневник снов, который тот оставил после себя. Этот дневник, а точнее сновидения, в нем описанные, будут еще одним связующим звеном между частями.

В ход идет буддистская концепция круговорота жизней.

«Четыре стадии цикла возрождения — это четыре временных периода: промежуточный — период после смерти живого существа до переселения души в новое тело, момент рождения в новой ипостаси, собственно жизнь от рождения до смерти и момент смерти — так описывался круговорот жизни всего сущего.»

На этот раз в центре Исао – молодой кэндоист, замышляющий государственный переворот, его Хонда считает новым воплощением Киёаки (отцом Исао был персонаж первой части). Ему также 19 лет, но цели становятся более глобальными, он уже не зациклен на себе и обладает сильной волей и внутренним стержнем. Трагические герои будто развиваются и эволюционируют вместе с тем, как изменяется сознание рассказчика. В своих стремлениях такие персонажи всегда идут на крайности, и, несмотря на то, что замысел раскрывается почти сразу, ты ждешь, как всё это реализуется в деле.

По мере ознакомления с циклом оставляю черновые заметки, чтобы в конце иметь возможность всё для себя пересмотреть. Очень многое для первой части открылось для меня из сюжета второй, мне интересно, какой будет форма, которую примут произведения после прочтения всех. Очень надеюсь на третью часть, т.к. в аннотации есть намек на то, что основная роль как раз будет отдана снам, осмысленная трактовка которых для меня пока осталась загадкой.

Половину пути я проделала. Тетралогия Мисимы "Море изобилия" давно уже в моих читательских планах. И если "Весенний снег" показался интенсивно—лиричным, определённо художественным, то второй том вышел очень похожим на биографию автора. Поскольку я изучала жизнь этого эксцентричного японского писателя, слишком многое в поведении Исао Иинумы — главного героя романа — казалось мне подозрительно знакомым. Юноша казался художественной копией самого Мисимы даже в мелочах: воспитание в самурайских традициях, его пламенная речь о Японии, "окутанной пеленой тёмных туч", страстное, почти нездоровое увлечение, идеей чистоты, и конечно жертвенной смерти. Даже книга, которой Исао так дорожит, "История «Союза возмездия»", содержит идеи, на основании которых жила и действовала созданная Мисимой военная организация "Общество щита". Обожествление императора, осуждение коррупции, национализм — вот, что объединяло автора и его героя. Именно поэтому во время чтения не покидало ощущение, что роман, в котором идея красивой и праведной смерти являлась доминирующей, не закончится на положительной ноте...

Я довольно часто отвлекалась от героев, чтобы вернуться к жизни Юкио Мисимы. Я поймала себя на мысли о том, что этот японец прожил жизнь и закончил её ИМЕННО ТАК, как он САМ этого хотел. От начала до конца. Ни тебе смерти от старости, ни от болезни, ни от несчастного случая: он сам выбрал время, место и способ ухода из жизни. Можно что угодно думать о таком выборе — соглашаться или осуждать, — но невозможно не признать его неординарности.

Хотя во втором томе нет явного рассказчика, но мы словно видим происходящее глазами Сигэкуни Хонды, одного из главных героев первой части. Сейчас ему тридцать семь, он женат и успешен на службе. Однако не покидало ощущение, что он лишь дисциплинированно тащится по жизни — без особого энтузиазма и определённо без высоких целей. Своеобразной встряской для него становится встреча с юным Исао, сыном Иинумы, который когда-то был воспитателем близкого друга Хонды, Киёаки Мацугаэ. Но если Киёаки был готов на всё ради любви, то Исао точно также готов был пожертвовать собой ради идеи. Мне кажется, Мисима попытался увлечь своего юного героя в другую сторону. Не очень настойчиво, но всё же. На эту мысль меня натолкнуло предложение, в котором упоминались несущие кони — образ, давший название роману. Однако мчащиеся бесконтрольно животные описывали не стремление изменить политическую ситуацию в стране, а что-то другое, ставшее для Исао не менее сбивающим с толку. Несмотря на то, что ему было всего девятнадцать, он был уверен в своих ценностях, и каждый его шаг был наполнен смыслом. К сожалению, Исао Иинума был окружён людьми, которые думали не так как он, а потому в конечном итоге его предали те, от кого он совсем этого не ожидал.

Не перестаю удивляться тому, насколько сильных героев создаёт Мисима. Даже в моменты сомнений и кажущейся слабости они кажутся цельнометаллическими.

Как отметила Маргерит Юрсенар в своей работе "Мисима, или Врата в пустоту", “правду о писателе следует искать в его творчестве, важнее всего то, что он хотел написать, то, чего не написать не мог.” И особенно на страницах второго тома этой тетралогии, которую сам Мисима называл "проектом всей жизни", он особенно хорош. Особенно правдив...

* Чудесное совпадение: рецензию я написала в день рождения Мастера. 14 января оказалось важным днём для японской литературы.