Цитаты из книги Мизери

Значит, вот что такое Путь Памяти Энни! Ох, сколько причудливых ядовитых цветов выросло на этом пути!

Нет выхода. Гвоздь тебе в задницу, нет выхода.

Что она предпримет, если вернется из своего Места для Смеха и обнаружит, что его нет? Сожжет рукопись?

– Мне чихать, – ответил он вслух, и это было почти правдой. Если он будет жить, то сможет написать другую книгу – или даже, при желании, воссоздать эту. Но мертвец написать книгу не может, как не может купить новое пианино.

Он едва не потерял сознание, охваченный таким ужасом, какого не знал никогда, ужасом, пронизанным острым, сводящим с ума чувством вины.

Сидя в кресле, запрокинув голову, обливаясь потом так, что лицо блестело, Пол вслух, почти нараспев, повторил одно из любимых высказываний своей матери:

– Может, есть и феи, и эльфы, но помни: Бог помогает тем, кто помогает себе сам.

Верно. Так что нечего ждать, Поли; здесь с минуты на минуту может появиться только эльф-тяжеловес по имени Энни Уилкс.

Все это не имело значения, все эти мысли – только тени, они по ту сторону боли. Возникнет препятствие – он преодолеет его или умрет. Только и всего.

Затем снова повернулась к нему. Каменная маска, изображающая упрямство, не сходила с ее лица. Глаза светились, как две тусклые монеты.

– Терпеть не могу, когда вы опошляете данный вам Богом талант, называя его бизнесом.

– Прошу прощения.

– Есть за что, – жестко произнесла она. – С таким же успехом вы можете себя называть проституткой.

Он давно обнаружил, что климат в ее душе такой же, как весной на Среднем Западе. В ней ждет своего часа множество бурь, и если бы Пол был фермером, который увидел на небе то, что видел он сейчас на лице Энни, то немедленно велел бы своим домашним спуститься в погреб, чтобы переждать бурю. Лоб ее побелел. Ноздри раздувались, как у зверя, почуявшего лесной пожар. Ладони начали сжиматься в кулаки и разжиматься, ловя воздух и снова выпуская его.

Навлекать на себя гнев луны, которая вызывает прилив? Что за чушь! Что за дикая чушь!

Вполне очевидно, что она имеет власть над автором, в то же время она не считает, что ей подвластен сюжет.

Постоянный Читатель превратился в Безжалостного Редактора.

Гнев стал опять вскипать в нем. Гнев на ее дубовую тупость, гнев на то, что она смогла удержать его в своей власти, как узника, поставить перед выбором – пить грязную воду из ведра или умирать от боли в переломанных ногах, а потом, в довершение всех унижений, найти его самое уязвимое место и раскритиковать его лучшую книгу.

Да. Пусть она сумасшедшая, но разве ее оценки так уж отличаются от оценок, которые дали этой книге сотни тысяч читателей (на девяносто процентов – читательниц) во всей стране,

Если я живу одна, это еще не причина отлынивать от работы.

Когда ты живешь в доме смеха, развлекательные аттракционы никогда не прекращаются.

Because writers remember everything, Paul. Especially the hurts. Strip a writer to the buff, point to the scars, and he'll tell you the story of each small one. From the big ones you get novels, not amnesia.

Когда ты заглядываешь в бездну, сама бездна заглядывает в тебя. Фридрих Ницше (эпиграф)

Мизери — имя существительное, оно означает страдание, как правило, долгое и часто бессмысленное. Мизери — это также имя собственное, это персонаж и сюжет, также явно чересчур длинный и бессмысленный, однако и он подходит к концу. Через последние четыре месяца (может быть, пять) его жизни Мизери — страдание проходит красной нитью, очень много Мизери и много страданий, но это, конечно же, чересчур просто, конечно же…

Потому, Пол, что писатели запоминают все. Особенно все, что связано со страданиями. Раздень писателя догола, укажи на любой крошечный шрам, и ты услышишь историю о том, как он появился. Большие повреждения порождают романы...