Отзывы о книге Cloud Atlas

Несмотря на хорошую оценку, сейчас буду немного ругать Облачный атлас. Наслушавшись/начитавшись чужих мнений (кроме моих дорогих буклянцев, чьи впечатления практически совпадают с моими), ожидала получить чуть ли не новую религию, глубокую философию и тому подобное. Но это всего лишь отлично написанная, умная, продуманная беллетристика. Развлекательное чтиво, легкое и ненапряжное. Знаете, иногда встречаются на пути начитанные, образованные люди, которые щедро сыплют цитатами в разговоре, искрометно вворачивают в беседу аллюзии, выказывают глубокие мысли. И вы в восторге от собеседника. Только оказывается, что все мысли его заимствованы - из книг, фильмов, мыслей других людей. А сам собеседник всего лишь губка, которая впитала в себя мудрые идеи. Такое же ощущение у меня сложилось и от Облачного атласа. Если бы Митчелл чуть меньше использовал отсылки на знаковые произведения прошлого такого бы чувства не было. Кто знает... Митчелл поднял серьезные темы в романе - социальные, политические. Он критикует общество потребления и раздумывает над расовой, возрастной, генетической дискриминацией. Он проводит тонкую линию между перерождениями души (так и не поняла, это была одна душа или несколько) во множестве реинкарнаций, связывая их одной идеей - любое разумное существо на планете имеет право на достойную жизнь без рабства, ограничений воли (кроме преступников) и разума. Хорошая идея, правильная, но только меня не оставляет ощущение чужеродного воздействия на роман. Оценка: 7 из 10

Души путешествуют по врем’нам подобно т’му, как путешествуют по небесам облака, и, хоть ни очертания, ни окраска, ни размеры облака не остаются теми же самыми, оно по-прежнему облако, и так же точно с душой. Кто может сказать, откуда приплыло это вот облако аль кем станет эта вот душа завтра?

Как же мне нежданно везет на книги о перерождении душ – две почти подряд, с перерывом в пару дней. И какие же они обе разные! У Лондона перерождение – череда последовательно линейно связанных друг с другом жизней, ни одна из которых между собой не объединена ничем, кроме, собственно, общей души. У Митчелла же названиями, фразами, событиями, местами, людьми все шесть жизней сплетены между собой в достаточно свободный, но не менее прочный от того узор, дернешь за одну веревочку – возникнет напряжение нескольких других. И поиск этих мельчайших элементов, увязывающих жизни в узор (в которой мгновенно ввязываешься, только поняв, что в книге, собственно, происходит) – чуть ли не более увлекательное и завораживающее действо, чем вникание в сюжет книги. А ведь он там сам по себе такой, что оторваться невозможно: если брать совсем в общем, то это роман о моряке из XIX века, чей дневник читает музыкант из 30-х годов, чью музыку слушает журналистка из 70-х, книгу о которой читает книгоиздатель из околосовременности, фильм о котором смотрит девушка-клон из относительно далекого будущего, которая, по совместительству, является богиней племени, живущего на закате человеческой цивилизации. Голова уже кругом? Тогда можно зайти с другого бока:

«Секстет накладывающихся соло»: фортепьяно, кларнет, виолончель, флейта, гобой и скрипка, причем у каждого инструмента свой язык — своя тональность, гамма и тембр. Сначала каждое соло прерывается последующим, а потом все то, что было прервано, возобновляется по окончании предыдущего, в обратном порядке.

А уж что это – революция или выпендреж – решать каждому самостоятельно. Я вот за первый вариант, но червяк сомнения намекает, что скорее что-то среднее. Но в любом случае, книга теперь одна из любимейших!

P.S. пойду фильм качать: безумно интересно, как создатели умудрятся втиснусь в два с половиной часа шесть романов, на каждый из которых не меньше 5 часов экранного времени надо в идеале. Надеюсь, хоть отголоски книги они оставили, орудуя ножницами и вырезая из сюжета все не вмещающееся.

Редкое, экстатическое читательское чувство: как я рада, что эта книга попала мне в руки, что я не прошла мимо, не отложила на потом, не испугалась объёма или сложного поначалу языка. Теперь, когда «Облачный атлас» прочитан, он уже навсегда мой, и никуда не исчезнет из моего сознания, пока амнезия не сожрёт последние клеточки памяти. Вот такое оно, счастье. Вот такой он, этот «Облачный атлас».

А как восхитителен язык Дэвида Митчелла! Об этом не сказал уже только ленивый, но я не ленивая, я скажу ещё раз. Прав был один из критиков BookPage, сказавший, что велико искушение представить себе, будто на самом деле есть не один, а несколько Дэвидов Митчеллов, каждый из которых писал свою часть. Настолько они живые, увлекательные и правдоподобные, что каждый раз, когда одна новелла прерывается следующей, поначалу чувствуешь досаду из-за вынужденной разлуки с героями, но уже через несколько страниц целиком погружаешься в новую историю. Изумительная стилизация. Изумительная изобретательность. Изумительная игра со словом. И меня не перестаёт поражать многогранность авторского взгляда на мир: ведь у каждого персонажа не просто свой слог, не просто свой ярко выраженный образ мысли, но и своё чувство иронического. Сколько интереснейших персонажей, остроумных высказываний, удивительных поворотов!.. Не кончайся, волшебная флейта.

Но есть и ещё кое-что. Любимой становится не просто хорошая книга, а та книга, которая приходит вовремя. У меня слов таких нет, чтобы описать, насколько вовремя пришло ко мне это послание. Возможно, этот мир и впрямь безнадёжен. Возможно, ты и впрямь ничего не сможешь изменить. Но… пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Никогда не переставай пытаться.

The book you must read before you die.

Любите ли вы кино? Ведь наверняка думаете, что это очень увлекательное занятие, когда можно в меру расслабиться, иногда отключая свой мозг, любуясь, как грабитель удирает от преследующей полицейской машины, ведя беспрерывную перестрелку с пистолетом в одной руке, держась за руль другой. Или же следя за путешествием на корабле; или же, опускаясь в пучину морскую, сталкиваться с неизведанными морскими глубинами. Так вот: Митчелл приглашает нас в кино. На сеанс фильма столь разнообразного по тематике, жанру и стилю, что вы не окажитесь равнодушными, выходя из кинозала, если даже там было душно или же излишне прохладно (ну или сиденья узкие). Хорошо, что вы прихватили попкорн. И платочки клинекс мы выдаем, только здесь они вам не понадобятся. Надеюсь, все готовы. Начинаем крутить ручку проектора ― кино началось.

Имеем шесть историй, рассказанных частями, то есть разделённых еще на две каждая. Недаром вся эта история напоминает матрёшку с множеством лиц. Ну или повествование также можно сравнить с поднятием и спусканием с горы: на обратном пути нас поджидают уступы-миниповести-половинки. А каждая матрёшка, понятное дело, меньше предыдущей и к тому же имеет необычайно самобытный образ, внешний вид, оформление ― называйте, как хотите. Они относятся к разным историческим эпохам, у них множество лиц, но они связаны видимой нитью, о которой нам как бы намекают в аннотации и о чём лейтмотивом нам сигналит Митчелл: всё в нашем мире взаимосвязано. Если изменишь чего-то, нарушишь естественный порядок вещей, то всё пойдёт совсем по-другому. Но что нам даёт знание об этом? Собственно, книга ничего нового в себе не несёт, чего обычно ожидаешь от книг. Она, несомненно, грамотно написана. Но не привносит ничего, не заставляет задуматься о сущности бытия, о той самой взаимосвязи сущего. Но интересно само оформление повествования.

Матрёшка №1 довольно посредственна. Она слишком правильна, лояльна и доверчива. На ней нет особых украшений, кроме, возможно, амулета от болезней, неожиданно подаренного чернокожими. Но для первого этапа, первой ступени экзистенциальности довольно неплохо.

Вторая матрёшка иронична и любвеобильна. Она ждёт от жизни и пытается всеми средствами получить от неё большего, хочет быть знаменитой, причём её талант позволяет это желать. Её ирония, юмор и активность приносят свои плоды. Но экзистенциальность играет с неё злую шутку.

Третья носит с собой блокнот, готовая сделать запись в любой момент. Она довольно любознательна, но одинока. Риск в её деревянной жизни стоит на одном из первых мест, что и не удивительно, если взялся за гуж в виде могущественной корпорации (не «Амбрелла», нет).

№4 очень любопытен ― хоть и возраст довольно солидный, поэтому, пока она сама, эта матрёшка, не раскрыла свой нарисованный рот и не сообщила свой возраст. Она вынуждена действовать по обстоятельствам, противостоять сложившейся ситуации, проявить недюжинную смекалку. Но всё же безмерно одинока.

Пятая ― самая интересная, самая чётко прорисованная, украшенная, живописная, поражает воображение выверенностью деталей. Её путь осложняется не только отсутствием ног как таковых, но и тем, что, предназначаясь по природе своей для одного, становится вовлечённой в авантюру. Но всё ли у неё получится?

№6, шестая наивна, но проявляет, формирует свой характер по обстоятельствам. Ей суждено многое потерять, но и приобрести немало.

Так ли было важно, чтобы существовали все эти люди-матрёшки? Несомненно, всеведущие силы свыше вновь и вновь направляли этих неспокойных сущностей на новый круг существования не просто так. Они были призваны, являясь кирпичиками бытия, хоть немного изменить этот большой мир, полный всякого рода подвохов, камней, скрывающихся в неспокойных водах мирового океана существования.

Итак, вы решились, билеты распроданы, уши прожужжаны, мозг навострен на восприятие.

Постепенно гаснет свет, облокачивайтесь на спинку удобного кресла.

Смотрите.

Автор этой книги попытался сделать так, что при прочтении одной реинкарнации, мы все глубже погружаемся в историю, но у меня почему-то это не удалось. Две первые, они же две последние, истории совершенно не тронули меня, они только смазали тот хороший эффект, который остался от тех, которые внутри.

Один человек - шесть жизней. Автор пытался их связать - родимым пятном и тем, что записанные дневники одного попадают в руки другого, но мне кажется, что у него не очень это получилось. Я ожидала какого-то большего эффекта от такого расположения историй, но не увидела особенно развития общей ветви повествования. И если внутренние истории имели какое-то широкое влияние, то внешние - совсем никакого. И я не уловила, почему именно такое название дали этой книги, мне бы хотелось, чтобы эта мелодия прозвучала во всех историях, раз уж ее вынесли на обложку.

В целом эффект от фильма был таким же - очень интересно, но слишком непонятно.

"Облачный атлас" - "Богемская рапсодия" Дэвида Стивена Митчелла, собравшая в одном монументальном полотне несочетаемые разнородные элементы, которые, переплетясь, создали удивительно цельную картину мира - какой он есть и каким он идет к своему закату.

Мне понравилась разница в стилях написания историй (хотя дневник Юинга и рассказ Закри было очень муторно читать), - очень тонка и изящная работа.

Из историй больше всего зацепили история Сонми и Луизы Рей.

Уверенная пятерка с плюсом - как книге, так и экранизации.

Как это ни странно, я никогда не пытался анализировать, почему мне так зашла книга (а перед этим ещё и фильм). И вот сейчас, когда вдруг стало ясно как день, что каждая из историй в книге описывает борьбу с разных видов дискриминациями, ум не приложу, как я раньше этого не заметил. «Ленка, да ведь это же очевидно!» — завопила моя подружка-старушка Галина Зиновьевна, когда я недавно поделился с ней этой мыслью. Ну… судя по рецкам на ЛЛ – далеко не всем и отнюдь не сразу.

Что мы имеем: аболиционизм – борьба против рабства, борьба против гомофобии, борьба за экологию (мне видится это на первом месте, хотя автор, всё же, пожалуй, имел в виду засилье коррупции как основную проблему), дальше борьба на тему «старики – тоже люди», дальше – борьба против существования каст, а именно за права клонов, и последнее, в центральной истории, как я это понимаю — уже стандартная войнушка против равного, а по сути борьба за возможность жить и помнить светлые моменты.

Вот эту вот восстававшую справедливость несколько лет назад я бессознательно восприняла и пришла в эйфорию. И очень давно решила, что просто необходимо перечитать книжку в оригинале, тогда же где-то её раздобыла-выменяла, и вот ура, час настал. Впрочем, у меня была сильная боязнь, что я могу не понять птичьего языка Закри, если и в русском-то варианте, который меня угораздило кусками даже начитывать вслух – так пёрло от книжки – не всё удавалось прочитать и осознать с первой попытки. Однако как только у меня в руках оказалась бумажка, и я развернул её посмотреть этот голубиный язык, страх изчез: если читать это, не обращая внимание на неправильное написание, а думать, как написанное должно звучать, всё становится более чем понятным. И, наверное, логично, что чем раньше по времени происходила история, тем сложнее лексика. Муторнее всего было читать дневники Юинга, которые в первой их части я ещё сверял с переводом, пока не обленился — слишком много эпитетов и незнакомых синонимов к в общем-то знакомым понятиям. Надо отметить, что наш переводчик очень постарался, не следуя букве Митчелла точь-в-точь, он точно передал дух описываемой эпохи. Приведу пример фразы с одной из первых же страниц, ответа Юинга на вопрос подлюги Гуза сколько можно выручить за четверть фунта зубов:

I confessed I did not.

Или

Я признался, что сведениями на этот счет не располагаю.

Ну каково, а! Бумажку с русским вариантом я впаривал нескольким людям и в итоге у кого-то оставил, не особо о том сожалея, ведь у меня всё равно оставалась английская бумажка, — поэтому я не могу сейчас посмотреть имя переводчика, а гуглить в тырнете – нууу, потом как-нибудь. Но то, что он сделал с частью про Юинга – великолепно (хотя всегда найдутся те, кто обвинит в отсебятине и будет чморить почём зря).

По причине природной лени же я не смотрел переводы французских высказываний Евы. А что, у англичан не принято отправлять в сноски переводы фраз на ином языке, подразумевается, что каждый англичанин свободно понимает френч?.. Досадно, конечно, но я к таковым не отношусь. Ещё я не уразумел, почему Indian обозначает индейцев, а не индусов, а потом те же племена оказываются негритянскими. Выяснять, опять же, поленился, так что возможно, это просто у меня знания ограниченные. В остальном касательно языка нареканий не возникло.

Примечательно, что центральная история наглядно демонстрирует нам птичий язык, смешанный, исковерканный, так сказать, пиджин инглиш, хотя он, имея иную этимологию, всего лишь созвучен с голубятиной, а Юинг в своей самой древней части поминает про птичий язык мориори. С чего начинали, к тому и пришли: в постапокалиптическом мире Митчелла новому идеализированному племени приходится воевать с враждебным.

Письма Фробишера читаются как поэма… что в универе я упивался их ритмом и слогом, что сейчас. Попроще, чем у Юинга, но очень даже художественными, поэтическими – лучше не скажешь. После него слог повестушки про Луизу Рэй показался вовсе простым и полетел что твоя пулемётная очередь: та-та-та-та-та-та – главка за главкой.

Однако самым любопытным оказалось то, что перечитывая и уже будучи в курсе относительно содержания, я начинаю замечать странные моменты в поведении героев, о которых в романе гмм… нет ни слова в том смысле, что имеется в виду другое. Сейчас объясню. Например, тот негритянский дикарь мориори, как бишь его звали в русском варианте уже не помню, про себя произносил его имя как Отуа, объясняет свой взгляд узнавания каким-то интуитивным знанием, что «ты – друг». Примерно так же себя ведут шаманы, держащие племя в зависимости и на расстоянии, прикидываясь, что им ведомо неизвестное (= знание некой тайны, доступ к неким знаниям, а тех, кто начнёт спорить про действенность современного шаманизма, отправлю читать «Листы каменой книги» — там великолепно описано постижение этого механизма сиротой погибшего шамана на собственных шишках). Так же себя ведут рыбаки: подцепить человека легко, предоставив ему ломать голову над некоей загадкой. Смотрите, сколько раз Юинг вспоминает этот взгляд, гадает о причинах, так и не выходит он у него из головы, и даже объяснение Отуа отнюдь не проливает свет на причины. Нет, Митчелл конечно же не подразумевал хитрости в своём персонаже, но из поведения его она следует… Заложить бы такие механизмы ему в действия доктора Гуза – и вышло бы гораздо более достоверней психологически. Но именно доктор Гуз выходит простачком, а негр Отуа профессионально манипулирует своим спасателем.

Использование налицо в части про Сонми. Я всем восторженно рассказывал, насколько сложнее, хитроумнее и трагичнее её сюжет в книге, который свели к обычной антиутопии со счастливым финалом в фильме. В книге

.

В плане использования забавный перевёртыш вышел и с музыкантом: он считал, что пользует всех в доме, да и вообще часто поминал в письмах, как использует разных людей, однако на самом деле все пользуются им, а сам он в почти захлопнувшейся ловушке.

Пока не ушла далеко от этой истории, хочу добавить, что к борьбе против гомофобства здесь присоединяется борьба против нарушения авторских прав, нооо… есть одна штука в «Атласе», которая мне не нравится. Это тезис Митчелла о мире Эйдосов, что идеи витают в пространстве, и конкретным воплотителем их может стать любой их словивший. То есть, по Митчеллу авторских прав не существует, и борьбу за них он мог описать только как неразумную глупость, поэтому в книжке о ней нет ни слова, а то, что вижу я на её страницах – уже сугубо необъективное восприятие. В силу этого же мне противна идея «меченых кометой» людей, она раздражала ещё и в фильме. Если бы не налёт этой вот мистики (именно которая к сожалению нашла отражение в названии романа), книжка была бы великолепна. Конечно, идеи кочуют, если изъять Христа по Тендрякову, история родит нового, но причины в общем развитии цивилизации и умов, а не фантомном воображаемом мире Эйдосов. Не думаю, что когда Вернадский заговорил о ноосфере, он имел в виду нечто метафизическое – речь шла о совокупности всех существующих и происходящих явлений в среде обитания человека. Митчелл же, увы, преподносит нам буквальное понимание этого понятия. Кстати для меня новостью стало, что Эйрсу снился сон о подземельях Сонми, как-то невнимательно я читал книжку в первый раз, или память подводит.

В этот раз Луиза потрясла меня тем, что так холодна с соседским ребёнком: на моей памяти в первом прочтении она гораздо теплее с ним разговаривала. Насчёт самой Луизы у меня возникло сильное сомнение. Как бы да, в фильме её сделали коричневой, в книге нет ни слова о том, что она цветная. На дворе 71 год, возможно ли, чтобы в это время цветная девушка могла заниматься журналистикой – для меня большой вопрос. Ведь ещё в середине 60-ых был пик борьбы за равноправие цветных с белыми. Возможно, что авторы фильма сделали так, не подумав, возможно, что просто я не знаю истории, однако если бы даже всё уже устаканилось, и девушка имела бы права на доступ к знаниям и работу, простите-ка… об её отце там — о, сколько поэзии вложено в это имя! — Сиксмит (!) рассказывал, каков тот был молодец, храбрый вояка и тоже журналист. Так вот, если бы он был цветным, у него не вышло бы сделать такую карьеру, а будь он белым, где бы прятал он свою цветную незаконную дочь… Всё-таки, наверное, неправы авторы фильма. А лучше, конечно, фильм с книгой в сюжетном плане не сравнивать, тем более, что на язык кино структуру книги переложили на мой взгляд очень хорошо.

Этот роман я читала уже после просмотра экранизации, и это уже не первый раз, когда впечатления от книги проигрывают впечатлениям от фильма. Попробую разобраться, в чем дело.

Сначала нужно сказать, что сперва и фильм вызвал у меня противоречивые мысли: при потрясающем зрительном ряде, хорошем актерском составе и теме реинкарнации (которая больше всего меня заинтересовала), почти все сюжетные линии, кроме линий о будущем, не сильно заинтересовывали и иногда навевали скуку. Чтобы лучше понять смысл фильма и открыть новые глубины, я и взялась за книжный первоисточник.

Цель была достигнута, посыл в книге вполне ясен и понятен: природа человечества саморазрушительна и агрессивна как в мелких, так и в общемировых масштабах, вне зависимости от уровня развития цивилизации. Автор подал эту идею в интересной форме, но исполнение мне не понравилось. Это было скучно, персонажи и большинство сюжетных линий не интересны. Даже любопытные линии будущего (особенно линия Сонми, которая гораздо шире показанной в фильме) отталкивали примесью физиологических подробностей и унылой беспросветностью финала. А идея реинкарнации для связки всех сюжетов вообще выглядела лишней. Кроме того, в структуре книги, после более более-менее захватывающих линий современности и будущего, было скучно возвращаться к завершению линий из прошлого.

В общем, чтение особой радости не принесло, хоть и помогло лучше понять смысл. А вот фильм я еще не раз пересмотрю – интересно переосмыслить оригинальную переработку идеи реинкарнации (которая сильно отличается от замысла автора) и изменение персонажей сквозь времена, и увидеть робкую, но красивую надежду на будущее.

Давно поглядывала на эту книгу, наконец взялась ее послушать. Смущала меня одна вещь, когда-то Я пыталась смотреть фильм по этой книге, мой старший предложил вместе посмотреть. Фильм не понравился ни мужу, ни сыну, а Я так под него, стыдно признаться, просто напросто уснула. Но фильм не книга, взялась за нее, тем более, что читает ее Ерисанова, Я люблю книги в ее исполнении. Прослушав полчаса возникло дикое желание бросить эту книгу. Но вообще Я практически всегда дочитываю книги до конца. Решила попробовать все-таки послушать дальше. И как-то втянулась. только переключения с истории на историю как-то тяжело шли. Слушала-Я слушала, послушала почти половину и у меня в голове возник вопрос: "А зачем Я это слушаю? Мне же совсем, просто абсолютно неинтересно." Какие-то слабые возражения возникли, ну как же, надо дочитать, тем более Ерисанова очень хорошо и приятно читает... Но больше по привычке. Потому что поняла, что не хочу тратить время на дальнейшее чтение этой книги. И бросила. А еще немного вызывало недоумение в той книге следующее. Вроде книга все-таки рассчитана на достаточно умную публику, может быть даже моего ума не хватило для восприятия, так почему же постоянно объясняют кто такой Прокофьев, Хоббит, Вацлав Гавел. из всех объясняемых имен лично Я не знала только одно, так при необходимости погуглила бы.