Цитаты из книги Странный Томас

Самая характерная черта человечества - наша способность вести себя с другими не по-человечески.

Зло приближалось. Мне оставалось лишь гадать, чью личину оно наденет на этот раз.

...опыт не становится прививкой против ужаса...

В кошмарах мы не можем посмотреть в собственные глаза, разве что искоса, возможно, потому, что боимся увидеть монстров, которые в них прячутся.

Пусть мы не богаты, но самое большое наше достояние - то, что заложено в наши сердца.

Она - моя сила. Она - моя судьба.

Я не просил, чтобы меня рожали. Только об одном - чтобы любили.

Существование не возможно, если мы лишим себя надежды.

Если ждать слишком долго, всё сладкое и нежное может скиснуть.

Во всякие истории я попадаю легко. А вот выйти из них с наименьшими для себя потерями - всегда проблема.

Писательство - не источник боли. Это психическая химиотерапия. Она уменьшает психические опухоли и облегчает боль.

«— Помнишь старый фильм «Публичный враг»? — спросил я. - Джеймс Кэгни, игравший гангстера, завтракает со своей сожительницей, и если она раздражает его, швыряет ей в лицо половинку грейпфрута. — А что делает она… кастрирует его? Именно это сделала бы я тем самым ножом, которым резала грейпфрут. — «Публичный враг» снимался в 1931 году. Тогда кастрацию на экране не показывали. — Да, каким незрелым было искусство...»

Жизнь меряется стойкостью, способностью оставаться на ногах и продолжать продвигаться вперед, несмотря ни на что.

Что же всё-таки главным образом формирует личность человека – генетика или среда?

Я поцеловал её. Она - меня. Каким славным был в тот момент наш мир.

Требуется время, чтобы осознать, как одиноко человеку в этом мире, а когда ты это понимаешь... будущее начинает страшить.

Яйцо — то же искусство, будьте уверены. Если придется выбирать между Бетховеном и парой яиц, поджаренных на масле, голодный человек, несомненно, предпочтет яйца или курицу и обнаружит, что настроение у него поднялось ничуть не в меньшей степени, чем от прослушивания реквиема, рапсодии или сонаты

Что же случилось с нашим миром, если девятнадцать погибших называют чудом?

Правду жизни не найти в ужасах, она только в надежде.