Цитаты из книги A Thousand Cuts

Что такое история религии, как не история общества? И что такое вера, как не умение проникаться прошлым?

...сильнее всего на свете он хотел пробудить в детях интерес к тому, о чем им рассказывал. Конечно, такое стремление присуще каждому учителю, что бы он ни преподавал, но для Сэмюэла оно превратилось в миссию. Он был преданным своему делу человеком. Полным решимости добиться результатов. Да он и не мог быть другим, разве нет? Иначе как бы он справлялся со всем происходившим? Как являлся бы каждый день на работу после всего, что с ним тут творили?

— Виновных вокруг много, мистер Тревис. Однако простой факт состоит в том, что вы могли предпринять что-то, способное предотвратить случившееся, но не предприняли ничего.

Она остановилась в нескольких шагах от койки. Ей хотелось, чтобы лицо ее было извиняющимся, чтобы оно выражало доброту и участливость, и говорило о том, что она вовсе не желала показаться бесцеремонной, однако, чем дольше она стояла, стиснув челюсти и сжав губы, тем отчетливее понимала, какой неискренней и туповатой, скорее всего, выглядит.

Моцарта не люблю. Вы не любите Моцарта? Почему? Его слишком многие любят, говорит он. Слишком многие с восторгом рассуждают о том, какой он чудесный. Разве это причина для нелюбви к нему? спрашиваю я. /…/ Да, говорит он. Для меня — причина.

Он замечает нас, но ничего не говорит, и бледный весь, как ванильный крем.

По моему мнению, говорю я не стоит судить о музыке, исходя из чьих-то мнений. Если она говорит вам что-то, примите её. Не следует отгораживаться от музыки, исходя из того, что кто-то говорит или думает о ней.

Директор снова вздыхает. Неприятности, повторяет он. Неприятности какого рода, мистер Зайковски? И с какими детьми? А Сэмюэл, козел дурной, считает, что имен никаких называть не следует. Не важно с какими, я вовсе не ожидаю… Если оно не важно, мистер Зайковски, то почему вы сочли возможным привлечь к нему мое внимание?

В общем, там и скорые и пожарная зачем-то прикатила. Некоторые еще не остановились, наверное, только что подъехали. Некоторые через улицу стоят, наполовину на тротуаре, как будто кто-то мою маму попросил их запарковать.

У меня есть словарь, Энни подарила, и я люблю проверять, что значат слова, потому что иногда они значат что-то совсем другое, не то, что ты думаешь, не так чтобы всегда, но достаточно часто, а это меняет то, что ты говоришь, хоть ты этого совсем и не хочешь. Вы меня понимаете?

Это хорошо, а то меня не все понимают. Некоторые пользуются словами, не думая о том, что они на самом деле значат. Просто произносят их, а о том, что они такое сказали, думают, когда уже все скажут.

Ведь зачем люди покупают газеты? По той же причине, по какой смотрят кино или читают романы. Чтобы развлечься. Это развлечение. Они читают статьи и ахают или цокают языками, но реальным ничто им не кажется. По-настоящему реальным. Будь это для них реальным, о развлечение и речи бы не шло. И если бы это их волновало, они бы страницу не переворачивали. Не смогли бы. Да если бы то, о чем пишут в газетах, представлялось людям реальным, они бы и газет не покупали, вообще.

Давайте заглянем в историю. Что было на всем ее протяжении обычным мотивом безумств, преступлений, отчаяния? Что сильнее всего прочего толкало людей на воровство, мошенничество, ложь? Заставляло их терять разум? Убивать? Любовь. Только любовь. Любовь к Богу, любовь к деньгам. К власти, к женщине. К мужчине тоже.

В этом и состоит главная беда интуитивных ощущений. Они бывают мощными, даже ошеломляющими, но остаются совершенно безосновательными. Они нелогичны, ненаучны и необъяснимы. И при этом очень часто оказываются верными.

Настоящий Бог, говорили они, гневлив. Настоящий Бог мстителен. А после выяснилось, что настоящий Бог — дьявол.

...для того, чтобы оказаться отчасти повинным в случившемся, вовсе не обязательно нажимать на курок.

Возня с деньгами марает не только пальцы, но и душу. А бухгалтерский учет бывает порою такой гадостью.

Но дисциплина это ведь не только что-то плохое, так? Не один только крик и, ну, и всё остальное. Это ведь и ещё кое-что. Вещи вроде...не знаю. Наставлений, наверное. Да, наставлений, это правильное слово.

История. Изучение могущества оружия, человеческой глупости и скандалов.

Конечно, по одёжке встречают, так ведь принято говорить? Ну так, Аль Капоне носил гетры, а Иисус Христос лохмотья, что, на мой взгляд, и обращает споры на эту тему в бессмыслицу.

Почему бремя неизменно ложится на плечи слабого, а свобода действия отдаётся сильному? Почему от слабого требуют храбрости, а сильный получает лицензию на трусость?