Цитаты из книги Great Expectations: Upper Level (+ CD)

Не стесняйтесь слез они снимают пыль исскушающую наши сердца.

...словно плаксивый великан-трубочист, проливал за окном черные от сажи слезы.

Нет на свете обмана хуже, чем самообман... как я мог посчитать за полноценные деньги монету, которую сам же чеканил?

- Я расскажу тебе, - продолжала она бормотать страстным шепотом, - что такое истинная любовь. Это - слепая преданность, полное самоотвержение и подчинение, доверие - вопреки очевидности, вера, способная бороться с целым миром, это беззаветное посвящение всех сил души и сердца любимому существу.

Представьте, как изменился бы ход вашей жизни, если вычеркнуть из нее всего один день. Задержитесь на минутку, читающие эти строки, и поразмышляйте о длинной цепи из железа или золота, терниев или бутонов, которая никогда бы не сковала вас, если бы в тот памятный день не сформировалось ее первое звено.

We spent as much money as we could, and got as little for it as people could make up their minds to give us. We were always more or less miserable, and most of our acquaintance were in the same condition. There was a gay fiction among us that we were con- stantly enjoying ourselves, and a skeleton truth that we never did. To the best of my belief, our case was in the last aspect a rather common one.

Смертный приговор мне произнес всевышний, но я принимаю и ваш.

Кончилось тем, что я украла у нее сердце и на его место вложила кусок льда.

...я уже не чувствовал себя там дома, и не было на свете дома, который я мог бы назвать своим.

- Разве мы идем на рыбную ловлю? - спросил я. - Нет, - отвечал Уэммик, - но я люблю гулять с удочкой.

Представьте себе, что из вашей жизни вычеркнули один особенно важный день, и подумайте, как по-иному повернулось бы ее течение.

Мистер Требб только что разрезал горячую булочку на три перинки и занимался тем, что прокладывал между ними масло и тепло его укутывал.

Молодой ученый, оказавшись во власти чудовища, которое он создал в своей гордыне, был не более несчастен, чем я, оказавшись во власти человека, который создал меня и к которому я испытывал тем сильнейшее отвращение, чем больше он проявлял ко мне восхищения и любви.

Она была по-старому горда и своевольна, но свойства эти так сливались с ее красотой, что отделить их от ее красоты было бы невозможно, даже грешно.

Нет на свете обмана хуже, чем самообман, а я, конечно, плутовал сам с собой.

Люди только и делают, что расстаются. Вот и нужно расходиться в разные стороны, и тут уж ничего не попишешь.

I saw that the bride within the bridal dress had withered like the dress, and like the flowers, and had no brightness left but the brightness of her sunken eyes.

...потому, что успел настолько прийти в себя, что понял: я не могу возвратиться в гостиницу... не могу сидеть на крыше дилижанса, где со мной непременно заговорят; не могу придумать ничего лучшего, как шагать и шагать до полного изнеможения.

- Кто я такая, боже правый, чтобы требовать от меня милосердия?

...в Сатис-Хаус меня только терпели, в пику жадным родственникам, как куклу с заводным сердцем, чтобы упражняться на ней за неимением других жертв.