Equus

И я продвигаюсь, не ведая луж, ощущая вот здесь, во рту, рвущую губы уздечку. От которой мне не суждено избавиться до конца своих дней.

У этой "скандальной пьесы", которая "признана лучшей пьесой мира 70-х годов XX столетия", здесь, на ЛЛ, всего 4 читателя. Я не могу объяснить этот феномен.

И трудно подступать к рассказу о ней, не вывернув при этом всю себя наизнанку, не раскрыв всё самое больное и потаенное, - трудно, но я постараюсь. С самого начала возникло чувство как будто дежавю, ещё с описания актеров-лошадей: костюмы из темно-коричневого вельвета, башмаки в виде лошадиных копыт, на руках - перчатки, на головах - маски. Я этого нигде не видела, но я это помню! Итак, семнадцатилетний мальчик обвиняется в том, что железным гвоздем выколол у лошадей глаза. Вместо того, чтобы отвечать на вопросы, он поет. Психиатр, которому снятся странные кровавые сны, пытается залезть в голову и душу мальчика. Вот такая незамысловатая завязка сюжета, основанного, кстати, на реальных событиях (хотя эта фраза может обозначать что угодно).

Это очень страшная пьеса, вот что я вам скажу. Здесь: боль, смятение, потерянность, отчаянье. Но не стоит отворачиваться. Подставьте щеку! Подставьте под удар, чтобы он вывел вас из оцепенения! Об этом говорилось ещё в Евангелии, и вот повторяется снова: сначала - обожествление, поклонение, потом - страх и попытка убежать. А когда убежать не получается? Что остается делать нам, когда не получается от чего-то убежать? Убить это. Всё, чего мы боимся, чего не понимаем, что мешает нам спокойно жить, тревожит, ворошит мысли - убить! И тем страшнее, когда оно потом вдруг воскресает.

И от чего нас после этого лечить? Быть здоровым - значит, быть нормальным.

Хищному богу Здоровья совершенно необходима Нормальность.

Нормальным человеком! Нор-маль-ным! Что такое "нормально"?

Нормально – это радость в глазах ребенка. Да, все правильно. Нормально – это мертвый взгляд у миллиона взрослых.

"Будьте как дети", - что это такое вообще? Как это - как дети? Как дети - бесхитростны? Как дети - чисты? Или...верить, как дети?

Пьеса действительно многогранна и неоднозначна. Болезненные нарывы общества и семьи; нормальная повседневность, высасывающая детство из глаз.

Вы когда-нибудь думали о том, что худшее зло, которое только можно причинить человеку, – это отнять у него божество.

И многие, многие ответят:

Вы не чувствуете, что слегка хватили через край?

А в этот момент, в этот же самый момент, кто-то будет лежать на полу, скорчившись от дикой боли и пустоты, разрывающей сердце и голову, и будет выть, и будет стонать, пораженный бессмысленностью и необратимостью существования.

Так давайте же споем!

Радость бесконечно, Счастье бесконечно, Если есть, конечно, С вами «Даблминт»!

В общем-то, в более юном возрасте пьесы я не любил. Отсутствие вменяемого описания героев, мимоходное описание места действия, лишняя информация в диалогах. Всё это работало для проверенной классики, кроме Шекспира и прочих авторов, что писали в стихотворной форме — там это всё оправдано.

Но, как оказалось, прошло время, и я понял, как правильно вычленять из пьесы всё, что нужно для полного понимания, и на основе чего надо представлять себе героев, место действия и так далее.

И очень хорошим уроком послужил «Эквус». Комната в психиатрической лечебнице — идеальное место действия для такой немного вызывающей, резковатой и давящей истории. И из этих четырёх стен выжат максимум. Больше скажу, имхо один из главных плюсов этого произведения — очень большая ограниченность в пространстве. Действие вне кабинета психиатра или комнаты Алана проходит всего пару раз, все прочие путешествия — это воображение Алана, в связи с чем происходит некоторая раздвоенность повествования на реальность и воспоминания пациента.

Эта самая двойственность, замкнутость очень хорошо сказывается на повествовании. Она, можно сказать, повергла меня в литературную клаустрофобию с постоянным ощущением присутствия кого-то ещё — Эквуса, непонятного лошадиного божества.

Может быть, автор предполагал вызвать у меня несколько иные эмоции и понимание проблематики, но всё, что я ощущал — невероятной остроты конфликт-покаяние Алана с его божеством Эквусом. Психиатр же выполнял роль связиста между ними. Автор отгородил их от всего остального мира, и все остальные герои, от родителей и Джилл до медсестры, были лишь помехами, подталкивающими процесс к развязке, как бы парадоксально это ни звучало.

В общем, самое главное в этой пьесе то, что не получится выразить словами, эта сложная и необъяснимая вкратце атмосфера, которая хватает и не отпускает, заставляя думать, как Алан, переживать, как Алан и быть Аланом, общающимся с божеством и с миром, находясь при этом на отгороженном от всего клочке пространства в одиночестве.

Я всё-таки придерживаюсь мнения, что вдумчивое и осмысленное чтение это процесс, требующий, помимо эмоциональной вовлечённости, ещё и серьёзной работы, а чтение пьес — так вообще искусство, подвластное далеко не каждому. Не могу похвастаться, что овладела им в полной мере, потому как прилива энтузиазма этот жанр литературы по-прежнему не вызывает.

Однако, "Equus", он же "Конь", пошёл на удивление бойко, в первую очередь благодаря тому, что текст пьесы легко визуализировать в воображении, у меня было ощущение словно я смотрю и даже в какой-то мере режиссирую театральную постановку. Шеффер скрупулёзно подошёл к архитектонике произведения: нашёл удачное решение анимализации актёров, детально описал строение универсальной сценической площадки, механику взаимодействия актеров между собой и положение каждого персонажа в пространстве в определенный момент времени.

Но не смотря на основательно продуманный антураж, сюжет "Equus" показался мне довольно бессмысленным и слегка бредовым. Пытаться его осмыслить это всё равно, что интерпретировать кляксы Роршаха: каждый увидит что-то своё. Я, например, прочла пьесу о глубоко несчастном и бесконечно одиноком молодом человеке, который сотворил себе Бога, истово ему поклонялся, а потом ослепил, дабы избавиться от соглядатая собственных прегрешений. А вот его психиатру, такому же разочаровавшемуся одинокому бедолаге, при всём желании, не хватило смелости отринуть условности социально-приемлемого поведения. Он оказался даже не в состоянии выдумать своего Бога, довольствуясь втихомолку заимствованием греческих. Мне показалось, врач в некотором роде завидует своему пациенту, однако — и Шеффер акцентирует на этом внимание — количество степеней свободы сумасшествия, хотя и заманчиво больше, чем у нормальности, но всё равно ограничено внутренним цензором, только у мальчика он носит имя божества Эквус, а у лечащего врача — здравый смысл.

Провокационное и во многом девиантное произведение, но меня поразило не богохульство, подспудный эротизм на грани зоофилии или внутренний мир психически больного подростка, а описанная Шеффером чудовищная деградация семейных отношений, когда человек, не найдя поддержки и любви в кругу родных и близких, вынужден искать утешение в религии. Всё познаётся в сравнении. Выколоть глаза лошадям или во сне пускать кишки детям — безусловно мерзко и предосудительно, но куда чудовищнее жить с женщиной, которую презираешь, или родителям за всё время лишь единожды навестить сына в психиатрической лечебнице, и при этом, словно горящий уголёк, перебрасывать друг на друга вину и ответственность за произошедшее...

Пьеса любопытная, с кучей пикантных затравок, но всё равно какая-то до обидного поверхностная. Она не поднимает и уж тем более не предлагает готовых решений каких-то глубинных вопросов, а лишь баламутит вокруг них воду.