"не заключается ли самая трогательная молитва уже в самой потребности молиться"
Когда-то Бурже написал прекрасный, одно время очень модный, роман «Ученик», захватывающий, несмотря на наличие в нем детективной составляющей. Чтение проглатывается за пару дней, но есть куча нюансов. В самом начале довольно скучно, идет унылое описание унылого кантовского последыша (не ученика его, но человека схожего мировосприятием. Бурже специально вывел аналогию). В подобном случае лично для меня уже все ясно и, будь то современный автор, без сожаления вывалил бы его в корзину. Но с классиками следует поступать более бережно, давать им больше шансов страниц на 5-10, что и радостно, ибо дальнейшее не разочаровало. Более того, в какой-то момент бросил читать и начал заново. Очень внимательно. На этом нестандартное не закончилось.
Где-то ближе ко второй половине произведения поймал себя на мысли, что верю автору. Само по себе это событие столь необычайное, ибо находить прорехи и нестыковки – то, на чем базируется чтение в принципе. Наши слабости гораздо лучше нас характеризуют, чем все остальное. В случае с Бурже наиболее явно проявляется несоответствие того как пишет автор с тем, что он пишет. Прекрасным образом Бурже собственные противоречия смог выдать за несуразицу молодости и юношеский пыл главного героя. Загадка Бурже решается на уровне сопоставлений, но что самое интересное – эта загадка не особенно и интересует. Нет того побудительного момента, что заставляет копаться в чужом мышлении. А должно быть иначе, ибо наверняка бы заинтересовало всех, если бы, скажем, Джоанн Роулинг завтра написала примитивный женский романчик о жизни русских обывателей, о том, как те считают деньги и планируют покупки. В общем, что-то неожиданно глупое.
«Ученик» удивляет своею противоречивой раздробленностью, если сюжет и то, что в итоге хотел сказать автор и он прост в своей понятности, лежит на поверхности, то все остальное – ход движения, подводные камни – неосязаемо и загадочно. Чтобы оценить Бурже по достоинству, одного «Ученика» явно мало. Оценка, которую в итоге автор дает своему главному герою, неестественна и нелепа. Но уверен, что вполне способна ввести в заблуждение. Человек, который ничего не понял, всегда хватается, как за спасительный якорь, за любую фразу автора, сказанную в минуты душевной слабости или, того хуже, в соответствии с программой желания дурить читателю мозг. Скажет Маргаретт Митчелл о собственной нелюбви к Скарлетт, хотя все остальное говорит о совершенно ином, и вот, куча людей, целое общество радуется заведомой лжи. Напишет какой-нибудь советский деятель о моральной ценности Мопассана методом от противного – и фраза его войдет в историю.
Вообще, предполагаемого противостояния морали и науки у Бурже нет. Вернее, есть, но только для тех, кто, например, сводит «Преступление и наказание» к убийству топором старухи. Действительно, какое нам дело до сопутствующих, мы фиксируем действия с точки зрения Уголовно-процессуального кодекса. Пришел, стукнул, убил. Хорошо, кстати, что убил. Представляете, как это бы было неэстетично – ходить с топором в башке. Также и в «Ученике» - наука (психологией герои ее называют слишком самонадеянно) вступает в конфликт с моралью той своей частью, которая касается несоответствия ее установок с собственным индивидуализмом. Ну, так мораль – установка общественная, а потому на данном этапе включает в себя исключительно проблемы общества. Тем более, что на личную жизнь право имеет каждый, а мораль могла бы быть исключительно наставником. Та же аналогия, главная в произведении «учитель – ученик». Если мы допускаем, что главный герой лишь формирующееся звено, то и мораль здесь к месту. Если же увы, поздно, то и претензии уже ни к самой морали, ни к учителю – сие уже несостоятельно. Это только дедушке Ленину было учиться никогда не поздно. В ночь перед казнью учиться, конечно, можно, но как-то бессмысленно. У нас же, как всегда, начинается нескончаемое и жевательное сопоставление – насколько наш объект соответствует тому, что требует от него общество. Общество, которое не смогло научить, позже уже идет подальше в любом случае. Единственное, что мы можем сделать – это выбрать, на чьей мы стороне. Можно выбрать из:
1. Молодого человека –нищеброда, соблазнившего и погубившего девушку из хорошей семьи (для тех, кому интересны в конечном итоге его терзания).
2. Девушки, которая в собственной гордыне посчитала, что вышеупомянутый молодой человек для нее слишком мелок (для всех девушек с самомнением).
3. Учителя-задрота, который необычайно широко и по идее честно мыслит в теории, но практика показала его совершенно иным. Честный человек всегда теоретик, ибо мало разбирается в реальной жизни (для всех материально несостоявшихся).
4. Брата девушки, глупого солдафона, нелепо морализованного, но с понятиями чести и умением принимать решения(для всего прочего быдла с российским гражданством).
В общем же и целом, «Ученик» оказался более лирическим, чем ожидалось. Тема яда именно в таком виде уже сюжетно присутствовала в «Господах Головлевых» Салтыкова-Щедрина, хотя у того она не имела такого значения. Так, небольшая рассказка. В биографии Бурже век сменился иным, а психолог как был, так и остался неандертальцем. С тех пор ничего и не изменилось. Бурже прилепил наследственность в виде предполагаемого личного достижения, чем еще раз подтвердил тот факт, что все подряд к месту и не к месту лепят всю ту же самую теорию сверхчеловека. Люди, которых объединяет хотя бы идея, гораздо дальше ушли от обезьяны, чем те, кто кучкуется лишь на основании схожести морд. Морды вообще, существуют преимущественно для того, чтобы по ним били. От психолога же хотелось бы чего-то гораздо большего, тем более от такого, что высказывает здравые мысли. Потому «Ученик» Бурже занятен, служит больше косвенной пищей для ума, но на этом все. Хотя на фоне другой литературы довольно заметен.
По прошествии пары недель после чтения Бурже детективщина сюжета полностью выветривается из головы и действительно, основная мысль об ученичестве остается навсегда. Сколь часто мы невольно становимся наставниками, да еще и в том, что не имеет к нам прямого отношения. Научите зайца курить, так он бросит незатушенную сигарету и запылает храм Артемиды. Если чья-то логика работает вхолостую, то эти умы бродят, не желая спать. Поэтому может и хорошо, что для дураков существует много бессмысленных интеллектуальных чепуховин, где игрушечные бутафории дают им возможность впустую, но очень безопасно строить воздушные хибары.
67 понравилось
