Цитаты из книги L'immoraliste

Я не могу от всех требовать своих добродетелей. Хорошо уже, если я нахожу в них свои пороки.

(...) Человек создаёт себя в зависимости от своих сил.

(...) Есть сильные радости для сильных и слабые для слабых, которые неспособны вынести сильных радостей.

Мне вполне довольно моей собственной честности; мне отвратительны честные люди. Если мне нечего бояться их, то и нечему учиться у них. Впрочем, им нечего сказать...

Как отвратительна любовь; в ней прячется всякая зараза; следовало бы любить только сильных.

(...) Я ни над кем не издевался, и если я делаю то, что мне нравится, то только потому, что это мне одному вредит.

(...) Я не хочу вспоминать (...) Если бы я делал это, мне бы казалось, что я мешаю будущему свершаться и даю власть прошлому. Из совершенного забвения вчерашнего дня я создаю новизну каждого часа. Никогда мне не достаточно того, чтобы был я счастлив. Я не верю в умершее и смешиваю то, чего больше нет, с тем, чего никогда не было.

Я не признаю для себя оговорок и разграничений (...), и существую лишь как нечто целое. Я желаю только быть естественным, и в каждом моём поступке удовольствие, которое я от него получаю, мне порукою, что я должен был его совершить.

Если я так мало считаюсь с одобрением или порицанием других, то не для того, чтобы одобрять или порицать в свою очередь; эти слова почти лишены смысла для меня.

Мне отвратителен покой; собственность располагает к нему, и в безопасности засыпаешь. Я достаточно люблю жизнь, чтобы жить бодрствуя, и сохраняю даже в моём богатстве чувство непрочности, которым я обостряю или по крайней мере волную мою жизнь. Я не хочу сказать, что люблю жизнь полную случайностей, и хочу, чтобы она в любой момент могла потребовать от меня всё мое мужество, всё счастье и всё здоровье.

(...) Я не утверждаю, что нейтральность (я чуть было не сказал: нерешительность) есть знак великого ума; но я думаю, что многие великие умы испытывали отвращение к... выводам

Je vais parler longuement de mon corps. Je vais en parler tant, qu'il vous semblera tout d'abord que j'oublie la part de l'esprit.

Я буду много говорить о своем теле. Так много, что сначала вам покажется, будто я забыл о душе.

J'aimais quelques amis, mais plutôt l'amitié qu'eux-mêmes, mon dévouement pour eux était grand, mais c'était besoin de noblesse; je chérissais en moi chaque beau sentiment.

Я любил нескольких друзей, но больше саму дружбу, чем их, моя привязанность была сильна, но это была потребность в благородстве; я дорожил каждым своим хорошим чувством.

Savoir se libérer n'est rien; l'ardu, c'est savoir être libre.

Уметь освободиться - это ничто; трудно научиться быть свободным.