Цитаты из книги The Years & Between the Acts

«Она хотела показать, что все мы играем роли, так он считает. Да, но в какой пьесе? Вот в чём вопрос!»

Тик-тик-тик - тикал граммофон. -Отмечает время, - шепнул старый мистер Оливер. -Которого нет у нас, - бормотнула Люси. - У нас только теперяшний миг. -Разве этого мало? - думал Уильям. - Красота - этого мало?

Покой - вот третье чувство. Любовь. Ненависть. Покой. Три чувства - тройной узел, которым завязана наша жизнь.

Никто не заметил, как подкатила туча. И вот она - черная, взбухшая, повисла над головами. Лило, лило, лило, лило так, будто все люди на свете расплакались разом. Слезы, слезы, слезы.

Будущее наползало тенью на убегающий миг.

Куда я иду? - она думала. По каким сквозным переходам? Где, слепой, тычется ветер. И ничто не растет. Ни единой розы. Куда я приду? К бесплодным, сирым полям, не знающим ласки заката; где солнце не всходит. И все скучно, серо. И роза не цветет, не растет. Где ничто не меняется; и невозможно полюбить; и нет ни разлук, ни встреч; ни поисков, ни находок; и руки не ищет рука, глаз не ищет спасенья от глаза.

Вот я слышу музыку, думал каждый. Музыка будоражит. Музыка дает откопать зарытое, склеить разбитое. Прочищает глаза и уши.

There must be another life, she thought, sinking back into her chair, exasperated. Not in dreams; but here and now, in this room, with living people. She felt as if she were standing on the edge of a precipice with her hair blown back; she was about to grasp something that just evaded her. There must be another life, here and now, she repeated. This is too short, too broken. We know nothing, even about ourselves.

Годы все меняют, многое уничтожают, с годами копятся тревоги и заботы: вот они опять тут как тут.

Любовь. Ненависть. Покой. Три чувства – тройной узел, которым завязана наша жизнь.

Портрет ни на кого не смотрел. Портрет их вел в тишину, по тропам молчания.

«После кухни библиотека – лучшая комната в доме»

Сквозь кусты к ней летели беспризорные голоса, бесплотные голоса, символические, так ей казалось: она их почти не слышала, совсем не видела, но чуяла из-за кустов незримые нити, сплетавшие бесплотные голоса.

Каждый чувствовал, как близко к нему другой, и телом и духом, и все-таки – недостаточно близко. Невозможно, думал каждый порознь, думать и чувствовать порознь; и не вздремнешь. Слишком мы близко друг к другу; и все-таки – недостаточно близко. Это действовало на нервы.

Обычная история, но у него она вызывала боль и множество разнородных чувств. Впрочем, рассказав всё, он как будто вытащил жало.

Надо подстегнуть разговор, понял он, кто-то должен что-то говорить, иначе человеческое общество прекратит существование.

И вдруг – грянул дождь, ливень как из ведра.
Никто не заметил, как подкатила туча. И вот она – черная, взбухшая, повисла над головами. Лило, лило, лило, лило так, будто все люди на свете расплакались разом. Слезы, слезы, слезы.