Мысль

Небольшой, но невероятно сильный рассказ о ничтожном и слабом человеке, поглумившимся над самым прекрасным, что может быть, - над человеческим разумом, над мыслью, причем над собственной... Жутковатые картинки произведения - бесконечных терзаний и сомнений героя "а не сумасшедший ли я?" - для меня были не в новинку. Лет десять назад читала пьесу, в основу которой, видимо, и лег данный рассказ. Идея рассказа, впрочем, тоже не вызвала во мне особых потрясений. Для меня главный герой новеллы, доктор Керженцев, однозначно стал сумасшедшим, когда решился на кровавое злодеяние. Как спокойно он рассуждал по ходу действия о нем. "Ну нет, я ведь не сумасшедший, я только притворяюсь им..." - и все в таком духе, но ведь в этом-то и проявляется сумасшествие, на мой взгляд. Как он спокойно и отрешенно выносит свой вердикт, возомнив себя божеством. Он дарует жизнь или отсрочку от смерти, он готовится, выбирает способ смертоубийства. Для меня в этом напускном спокойствии и уверенности в осуществлении замысла - а ведь по поводу того, сможет он убить или нет, у него действительно не было абсолютно никаких сомнений! - и заключается повреждение рассудка, неизлечимая душевная хворь. Что какие-то припадки! Мелочь по сравнению с тем, что на самом деле творится в его голове.

Любопытно было читать эту насыщенную подробностями исповедь психопата, наблюдать за его стремительной духовной деградацией. Напряжение, которое появляется на первых страницах, не отпускает уже до финала. Концовка, кстати, меня чуть разочаровала: ждала чего-то более яркого, жирной бескомпромиссной точки...

Отдельное наслаждение - тот слог, которым написан рассказ. Постоянно ужасаешься той грязи, которая заполонила сознание героя, вздумавшего убить знакомого человека, и вместе с тем поражаешься, насколько же умело он владеет словом. Вот кому бы быть писателем! Вот кому воплощать свои жуткие фантазии на бумаге! И так нелепо растратить собственную жизнь...

4,5/5,0 Гениальная классика, которая актуальна всегда. Читается увлекательно, а побуждает к глубоки размышлениям.

Во-вторых, Татьяна Николаевна была счастлива со своим нездоровым и не сильно любящим её мужем. В-третьих, Алексей, супруг Татьяны Николаевны, позволил себе бестактную шутку в мой адрес.

Всё началось, как это нередко бывает, с мысли - с идеи сделать Татьяну Николаевну несчастной. Мысль эта оказалась настоящей тиранкой для того, в чьём мозгу она бесцеремонно поселилась. Она разрасталась, видоизменялась и привела в итоге к трагедии.

Центральная проблема в том, действительно ли безумен доктор Керженцев или он имитирует расстройство рассудка, чтобы избежать наказания? Навязчивая мысль, поработившая его сознание и отравившая ему существование, стала порождением проблем с психикой или же она сама породила эти проблемы? Вероятно, виновный обладал какими-то врождёнными психопатическими свойствами, которые под воздействием обстоятельств акцентуировались и в какой-то момент заставили его… нет, скорее сделали для него возможным переступить черту. Вроде бы в психологии даже существует понятие «застревающий» тип личности. Доктор Керженцев вполне может относиться к этой категории. Господа эксперты, по словам самого рассказчика, назвали бы это «мономанией, господством навязчивых идей».

Андреев не даёт ответов на поставленные выше вопросы. Можно упомянуть, что тема пограничного с сумасшествием состояния в литературе достаточно затёрта. Действительно, к сегодняшнему дню уже столько текстов аккумулировано, что трудно кого-то чем-то удивить. Однако мне понравилось проигрывание этого мотива в исполнении Керженцева. Спор рассказчика с самим собой и незримыми читателями - такой бесконечный внутренний монолог, направленный вовне - получился детальным и вполне увлекательным. И, что важно в таких историях, на протяжении всего повествования мы слышим сознание рассказчика, а не голос автора. Не хотела бы я оказаться на месте присяжных на наспех созванном литературном суде над Керженцевым. Впрочем, адвокату и прокурору тоже не позавидуешь. По тексту разбросано несколько воспоминаний рассказчика, которые могут послужить подсказками. Так, в нём фигурирует отец Керженцева, поведение которого, вероятно, наложило негативный отпечаток на сына. Психологи подтвердят, что детский опыт, даже тот, что на первый взгляд в рамках приемлемого, может привести к травмам.

Но еще более, чем мои успехи, огорчало его мое поведение и костюм. Он нарочно приходил в мою комнату, с тем чтобы незаметно для меня переложить книги на столе и произвести хоть какой-нибудь беспорядок. Моя аккуратная прическа лишала его аппетита.

Но это только один из кусочков паззла. Желательно разобраться, что преобладает в стремлении Керженцева записывать свою рефлексию. Хочет ли он в первую очередь оправдаться в глазах общества? Доказать самому себе собственную нормальность или собственное безумие? Или, быть может, с помощью фиксации своих ощущений в письменной форме герой пытается устоять, не провалиться в бездну безумия?..

С уверенностью можно констатировать неимоверно раздутое эго и мизогинию. Герой словно даже гордится своим уничижительным отношением к женщинам. Уже в листе первом читаем:

Удивительная мягкость и податливость его [Алексея] натуры, странное непостоянство в области мысли и чувства, резкая крайность и необоснованность его постоянно менявшихся суждений заставляли меня смотреть на него, как на ребенка или женщину.

Ведь когда женщина полюбит, она становится невменяемой.

У Керженцева было несколько поводов зафиксироваться на своём товарище по гимназии и университету Алексее и его супруге Татьяне. В присутствии молодой семейной пары он против воли чувствует себя униженным. Ведь они не только счастливо живут вместе, но и являются свидетелями его поражения, его унижения. Он, уважаемый доктор Керженцев, сделал предложение и получил отказ. Мне думается, что уязвлённое самолюбие и стало триггером той мысли, захватившей Керженцева и без которой не было бы этого рассказа. Керженцев говорит, что им руководила не ревность, а месть. В эмоциональном регистре присутствуют злоба и зависть. Вид чужого семейного счастья, и вообще счастья, действует на рассказчика как красная тряпка на быка. Эти и другие факторы вызвали нездоровую фиксацию, которая, в свою очередь, привела к хладнокровному, преднамеренному убийству. Да, большая часть социопатов или психопатов не лишает жизни своих друзей или знакомых. Однако определённая цепочка обстоятельств создаёт рискованные ситуации.

Поскольку я в этих вопросах не сильна, приведу под спойлером несколько определений, чтобы не прозвучать совсем уж голословно.

Из того, что мне удалось прочитать, Керженцев больше подходит под описание психопатов, которые часто «методичны и расчётливы», умеют манипулировать и вызывать симпатию.

Если же посмотреть на эту историю с иного ракурса, то можно задаться вопросом: Кто может быть на сто процентов уверен, что он застрахован от пагубных последствий той или иной засевшей в сознании мысли? Как говорил персонаж совсем другого произведения: «В каждом из нас сидит преступник, в любую минуту готовый поднять голову, понимаешь?»

Повествование идёт от первого лица, погружая нас в сознание рассказчика. Какие-то слои приоткрываются нашему взгляду, как айсберг, какие-то остаются под тёмными водами. Керженцев сам заявляет о своём сумасшествии вследствие наследственности, но потом утверждает, что это его признание свидетельствует о том, что никакой он не сумасшедший. Разве помрачённый разум догадывается о том, что он помрачён? В менее печальной ситуации такой ход мысли выглядел бы забавным софизмом, попыткой доказательства от обратного, но не в данном случае. Временами Керженцев высказывает разумные мысли, что, естественно, ничего не доказывает. Безумцы могут иногда говорить правильные вещи.

В рассказе, как мне показалось, просматриваются некоторые параллели с «Крейцеровой сонатой» Толстого. Там - патологическая ревность, здесь – задетое самолюбие. Одержимость мыслью в обоих случаях.

Во-первых, Алексей - этот везунчик Алексей - был красив и ничтожен, так же как красиво и ничтожно было то, что выходило из-под его пера...

Продолжаю погружаться в творчество Леонида Андреева и всё больше убеждаюсь, что это "мой автор". "Мысль" — третий рассказ автора, прочитанный мной за последние несколько дней. В этом произведении писатель раскрылся для меня с новой, совершенно неожиданной стороны. Если "Петька на даче" и "Ангелочек" — произведения всё же достаточно светлые, несмотря на все кошмары реальной жизни, которые можно в них наблюдать, то "Мысль" значительно отличается. Здесь мы становимся свидетелями исповеди преступника и пытаемся понять, сумасшедший ли он или действительно только притворялся, чтобы организовать преступление.

Рассказ невероятно интересен с точки зрения психологии и психиатрии. Андреев погружает читателя в сознание человека, который совершил одно из самых ужасных преступлений — убийство. Причём убил он своего друга, с которым проводил много времени, у которого бывал в гостях, который переживал о нём. Не представляю, что должно быть в голове у человека, надумавшего совершить такой ужасающий своей жестокостью поступок. Назвать его нормальным и вменяемым язык не поворачивается.

Моё мнение заключается в том, что Керженцев действительно нездоров психически. Если обратить внимание на его размышления и слова об окружающих, можно заметить, насколько цинично он рассуждает. Так, говоря о чувствах Татьяны Николаевны к мужу, тому самому, которого убил Керженцев, он называет эту женщину жалкой. Она кажется убийце жалкой не только из-за преданности мужу, но и из-за того, что не проявила гнева при встрече с ним. Керженцеву не дано понять чувства этой женщины или кого-либо ещё. Он и сам признаёт, что уважает и любит только себя. Все остальные люди для него ничего не значат. Пусть он и утверждает, что любит Татьяну Николаевну, это не любовь и никогда ею не было.

Этот рассказ я прочла с большим интересом, испытывая множество различных эмоций. Но главной эмоцией было отвращение к Керженцеву. Он обладал удивительным самомнением и ни во что не ставил окружающих. Сумасшедший ли он? Не знаю, но и здоровым назвать его не могу.