Цитаты из книги Франкенштейн

Я взобрался бы на высочайшую вершину Андов, если б мог низвергнуть его оттуда.

Угрызения совести убивали во мне надежду.

Жизнь моя до тех пор была уединенной и протекала всецело в домашнем кругу; это внушило мне непобедимую неприязнь к новым лицам.

Кто мог интересоваться судьбой убийцы, кроме палача, ждущего платы за свои дела?

Прежние преподаватели этой науки обещали невозможное, но не совершали ничего. Нынешние обещают очень мало; но именно эти ученые совершали истинные чудеса. Они прослеживают природу в ее сокровенных тайниках.

К тому же я чувствовал презрение к утилитарности современной науки. Иное дело, когда ученые искали секрет бессмертия и власти; то были великие, хотя и тщетные стремления; теперь же все обстояло иначе. Нынешний ученый, казалось, ограничивался задачей опровергнуть именно те видения, которые больше всего привлекали меня к науке. От меня требовалось сменить величественные химеры на весьма мизерную реальность.

О! хорошо смиряться несчастливцу, но для преступника нет покоя.

Судьи всегда предпочитают осудить десять невинных, лишь бы не помиловать одного виновного.

Как изменчивы наши чувства и как удивительна цепкая любовь к жизни даже в минуты тягчайшего горя!

Кроме того, я впервые осознал долг создателя перед своим творением и понял, что должен был обеспечить его счастье, прежде чем обвинять в злодействах

Ты мой создатель, но я твой господин. Покорись!

Нет в жизни ничего переменчивее наших чувств

Странная вещь — познание! Однажды познанное вами держится в уме цепко, как лишайник на скалах. Порой мне хотелось стряхнуть все мысли и чувства; но я узнал, что от страданий существует лишь одно избавление — смерть, а ее я боялся, хотя и не понимал.

Впрочем, к чему я говорю это? Сам я потерпел неудачу, но другой, быть может, будет счастливее.

Мы пережили тяжёлые несчастья; но надо крепче держаться за то, что нам осталось, и перенести нашу любовь с тех, кого мы потеряли, на тех, кто ещё жив.

и только я, подобно сатане, носил в себе ад.

"Друзья детства, даже когда они не пленяют нас исключительными достоинствми, имеют над нашей душой власть, какая редко достается друзьям позднейших лет. Им известны наши детские склонности, которые могут в последствие изменяться, но никогда не исчезают совершенно; они могут верно судить о наших поступках, потому что лучшие знают наши инстинные побуждения..."

Гигантские отвесные горы, теснившиеся вокруг, шум реки, бешено мчавшейся по камням, грохот водопадов — все говорило о могуществе Всевышнего, и я забывал страх, я не хотел трепетать перед кем бы то ни было, кроме всесильного создателя и властелина стихий, представавших здесь во всем их грозном величии.