Цитаты из книги Зимний ветер

"Я никак не предполагала, – писала Ирен без твердых знаков, – что вы окажетесь таким послушным мальчиком".

– Я очень извиняюсь, – сказала она, голосом подчеркивая это новое жаргонное выражение «очень извиняюсь», вывезенное беженцами из Царства Польского.

У ворот на стене Петя увидел самодельную вывеску, извещавшую, что во дворе направо, ход вниз, открылась общедоступная библиотека-читальня для интеллигентных тружеников, спросить мадам Янушкевич. Тут же по-детски была намалевана какая-то странная птица вроде курицы с растопыренными крыльями, в которой лишь человек с большой фантазией мог угадать изображение раскрытой книги.

– Допустим, – сказала тетя. – А на какой факультет? – Не знаю. Не все ли равно? Ну, на юридический. – Я так и думала, что на юридический. Когда не с чего, так с пик. Тетя иронически улыбнулась. Было известно, что на юридический факультет обычно идут бездельники.

– Однако ты, Жора, здорово словчил, – заметил Петя, не ожидавший такой прыти от простодушного Колесничука. – А як же! – ответил Колесничук подчеркнуто по-украински, или, как тогда называлось, «на мове».

Петя уже несколько раз слышал слова «Центральная рада», «гайдамацкий курень» и прочие. Но все это казалось ему до сих пор каким-то большим чудачеством, чьей-то наивной выдумкой.

- А мы уже думали...

• Так не думайте то, что вы думали!

Так всегда бывает с друзьями детства. Лишь в первый миг поразит какая-нибудь новая, незнакомая черта - пробивающиеся усики, другая прическа, чужая интонация, повадка… Но глаза, а в особенности та вечная, никогда не изменяющаяся у человека световая точка в зрачке, единственное, неповторимое выражение лица, манера морщить нос, запах кожи - все это прежнее, хорошо знакомое, вечное, как их взаимная приязнь и дружба на всю жизнь.

Ночь была морозная, бесснежная. Острый ветер посвистывал в телефонной проволоке. Маленькая, очень яркая луна стояла в глубине головокружительно высокого неба, мозаично обложенного белыми облачками, которые как бы двигались всем своим перламутровым полем вокруг ее неподвижной точки. Черные тени акаций так отчетливо лежали под ногами на добела освещенном асфальте, как будто бы каждая ветка с прошлогодними сухими стручками, каждый самый маленький сучок были нарисованы углем.