Дробление ямбом
«Я привык сопоставлять факты из всех областей жизни, доступных моему зрению в данное время, и уверен, что все они вместе всегда создают единый музыкальный набор»
(III, 297).
«Когда ты загнан и забит», может возникнуть желание почитать Блока. Особенно, когда в одном мемуарном произведении очень талантливо нарисован портрет Александра Александровича (об этом в другой раз). Поэма была задумана ещё до революции и так и не окончена (1910 – 1921). 12 июля 1919 года сам автор писал в предисловии, что не было смысла заканчивать, «когда революция уже произошла» (III, 295). До некоторой степени произведение имеет автобиографическую основу, но, в сущности, это не только о себе, а обо о всей России. Грядёт Возмездие… Оно настигнет всех! Не только потому, что вместо «железного» девятнадцатого наступает более страшный двадцатый, не только потому что одни охраняли, а другие расшатывали... Похороны незнакомого «демона» отца в Варшаве, умершего до приезда сына, – это мучительные похороны прошлого. Тем не менее, именно предгрозовые мгновения открывают между светом и тьмой удивительные горизонты для художника.
Не вам замкнуть мои уста! Пусть церковь темная пуста, Пусть пастырь спит; я до обедни Пройду росистую межу, Ключ ржавый поверну в затворе И в алом от зари притворе Свою обедню отслужу
(III, 302)
Поэма во многом восходит к «Евгению Онегину», прежде всего, по структуре, где история – фон для жизни героев, а лирические отступления играют важную смысловую роль. Отличаются, конечно, главные герои в силу разности поэтических гениев. Но не стоит уподоблять блоковское (как, впрочем, и пушкинское) произведение «энциклопедии русской жизни»: «Возмездие» шире и глубже. При всей сжатости поэмы об истории России XIX – ХХ веков можно понять и узнать гораздо больше, чем из самого подробного учебника или монографии. Уловлен дух времени, причём не только современной Блоку эпохе, но и раньше, в том числе, времени его дедов:
И – ярый западник во всем – В душе он – старый барин русский, И убеждений склад французский Со многим не мирится в нем…
(III, 315 – 316)
Лирические отступления поэмы разошлись на крылатые слова, так что если прочтёте, то увидите много давно знакомого. Сам Блок в предисловии выстраивает перспективу «Возмездия», её эпилог, «последнее звено длинной цепи». Но и то, что сделано, поразительно живо и страстно!
12 понравилось
