Цитаты из книги Грани (сборник)

Животные жили чувствами. Ругались. Радовались. Любили друг друга. Тосковали. Предупреждали об опасности. Испытывали жажду, голод, холод или боль. Это он понимал. Говорили только люди. И, по большей части, совершенно напрасно.

Звуки растворились, но не исчезли – лишь напомнили, что мир един и, если отбросить повседневную суету, на миг забыть о конечности собственной жизни, остановиться, замолчать и прислушаться, то поймешь, что мир течет не вокруг тебя, а сквозь. И ты значишь для него не больше и не меньше, чем один-единственный лист из…

– Вчера жаба в избе сыскалась. – Ну и что? – Как – что? – неподдельно удивилась она. – Примета дурная! Значит, помрет кто-то вскорости… – Пороги у вас высокие? – Высокие, обычной жабе нипочем не влезть. – А эта что, необычная? – Ее Мажанна наслала…. – с благоговейным ужасом прошептала девушка, повторяя отвращающий зло…

Бесполезно убеждать, просить, бороться с толпой, как невозможно остановить стадо баранов, с ударом грома сорвавшихся в исступленный бег, вообразивших под грозный топот копыт, что вместе они — сила, в то время как каждый по отдельности знает, что впереди — обрыв и гранитные зубья скал на дне пропасти.

– Ты-то чего руки пачкаешь? – изумился он. Девушка бросила хворост рядом с волчьим трупом, тыльной стороной кисти смахнула налипшую на лицо паутину. – Беда-то общая, – серьезно сказала она. – Если человек ради общего дела руки запачкать побрезгует – ведь и ему в трудный час никто не поможет, верно? «Дуреха, – раздраженно…

Сказал – как щенка любопытного по носу щелкнул. Жалена в который раз дала себе зарок держать язык на запоре, а руки за поясом – так и чесались отвесить затрещину охальнику. «Бирюк, он бирюк и есть – сколь ни пытай, путного ответа не добьешься». «Девка, она девка и есть, – в то же время подумал ведьмарь. – Не дождешься от…

Он знал, что в этом доме на него не обидятся ни за невысказанные слова, ни за видимое небрежение. И вовсе не было нужды лишний раз прощаться и многажды заверять хозяев в своей благодарности. Они и так знали – угрюмая волчья дружба стоит куда больше брехливой собачьей лести.