Цитаты из книги Одна страница любви

Единственно подлинной жизнью была ее жизнь, протекавшая среди безмятежного покоя.

Любить, любить! И она улыбалась реявшей перед нею мечте.

Часто они понимали друг друга без слов — сердцем, внезапно переполнявшимся одинаковым чувством сострадания.

Ежедневно созерцать красоту, не пробуя разобрать на составные части.

"Ну можно ли так убиватся из-за мужчины? Значит вы все-таки любите его бедняжка. Ведь вы только что готовы были его растерзать, а теперь льете слезы. Какие же мы все-таки дуры." Западня

"Все шло гладко только тогда, когда нужно было обнимать Жанну"

Тогда на глазах у Розали выступили слезы умиления, и, желая выразить свою падость, она не нашла ничего лучшего, как поднять Зефирена на смех.

Путешествия всегда благотворно влияют на детей.

Порою среди беспричинной радости, заливавшей ее нежностью, ее охватывала тревога, ей начинало казаться, что позади нее стоит беда. Она оборачивалась, улыбаясь. Когда бываешь слишком счастливой, всегда дрожишь за свое счастье.

...все парни, которых забирали в солдаты, глупели так, что дальше идти некуда.

Но тот, кто вступил на наклонный путь одиночества и мечты, никогда не знает, куда он его приведет… О, я знаю вас, вы неспособны ни на что дурное… Но рано или поздно вы рискуете утратить на этом пути свой душевный покой. Придет день — и то место, которое вы оставляете пустым возле себя и в себе, окажется заполненным мучительным чувством, в котором вы сами не захотите себе признаться.

Зачем другие хотят разделить их счастье? Оно принадлежит им одним, оно уменьшится, если кто-нибудь узнает о нем. Кто-то чужой вторгнется в ее любовь.

Так, значит, можно в один прекрасный день уйти каждому в свою сторону, больше не видеться, больше не любить друг друга? И не отводя взгляда от Парижа, огромного и печального, она вся холодела, смутно угадывая страстной ревностью двенадцатилетнего ребенка все те жестокости, какие таит в себе жизнь.

Любить, любить! Правда, она любила своего ребенка. Или мало ей было этой великой любви, наполнявшей до сих пор всю ее жизнь? Ей следовало удовлетвориться этой любовью, нежной и спокойной, вечной, не боящейся пресыщения.

И внезапно Элен ощутила прилив нежности. Любить! Любить! Все возвращало ее к этому слову, звучащему такой лаской, - все, даже гордость, которую ей внушало сознание своей чистоты, ее мечты становились неуловимыми, глаза увлажнялись, она уже ни о чем не думала, овеянная весной.

Ею овладевало желание обратиться в ничто, не видеть больше, быть одной в глубине мрака.

она любит меня так страстно, так ревниво, что рыдает, когда я ласкаю другого ребенка...искоса поглядывая на мать блестящими глазами, чтобы видеть, страдает ли та от привязанности, которую ее дочь выказывает другому .... затем ее взор с тираническим обожанием вновь обращался к матери

но теперь она крепла и уже ни с кем не хотела делить свою мать...для нее было невыносимо даже мимолетное прикосновение платья матери к ноге доктора на ковре...

мать представлялась ей святой, с золотым нимбом вокруг головы, улетающей в рай