Цитаты из книги Пентаграмма

– Четыре недели, Харри! – Хм… Наносекунда по вселенским масштабам.

Харри помассировал лицо, пытаясь втереть немного жизни в то, что сейчас больше всего напоминало посмертную маску.

...тот, кто выслушивает исповеди, может оказаться перед неприятным выбором.

Вода не просачивалась сквозь стену, она струилась вниз. В этом вода схожа с трусостью и иными пороками – все время стремится ниже и ниже, пытаясь достичь дна.

– Вспомни о солнце… – начал Волер. – …оно и взойдет, – завершил Столе Эуне, доставая из нагрудного кармана платок и протирая им лоб. – И, черт возьми, светит нещадно!

Когда людям страшно, их легче разозлить - материал первого курса полицейской академии. Потому не стоит без надобности нервировать испуганных. Но Харри сделал из правила совершенно другой вывод. Куда полезнее их раздражать. Рассерженные часто говорят не то, что думают. Вернее, не то, что думали сказать.

Патрульный ответил, внимательно разглядывая мизинец:

• Мне кое-что известно о мусульманах, как и вам, инспектор. Для их народа женщина в бикини будто сама просит, чтобы её изнасиловали. Можно сказать, это даже их долг.
• Хм?
• Такая уж религия.
• Думаю, вы путаете ислам и христианство.

Потому что все хорошее – все! – рано или поздно по закону алкогольного тяготения будет потеряно и наступит Великий Сушняк.

– Но самая типичная черта серийного убийцы – он, как правило, американец. Почему? Ответ на этот вопрос знает только Бог – плюс, разумеется, пара профессоров с факультета психологии в Блиндерне.

Потом она в хронологической последовательности встречалась с Рольфом, Роном и Рональдом. Звучало забавно, на деле же было так себе.

У начальника были густые седые волосы, прямая осанка и поджарая фигура – насколько позволял возраст. В общем, он был из особой породы шестидесятилетних стариков – сложно поверить в то, что они когда-нибудь будут выглядеть по-настоящему старыми. В убойном отделе его называли Президентом, не только из-за овального кабинета, но и потому, что разговаривал он как глава государства, особенно в официальной обстановке.

Харри соображал, где находится. На полу. В своей спальне. Одетый. Пускай и не с иголочки. Живой. Ну, по крайней мере, не мертвый. Лицо было покрыто густой маской пота, сердце стучало легко и часто, как шарик для настольного тенниса на бетонном полу. С головой дело обстояло хуже.

- Возможно, кто-нибудь копирует?

• Исключено. Об отрезанных пальцах и бриллиантах знаем только мы.
• Как всё нехорошо-то, Харри.
• Хорошие серийные убийцы вообще редкость.

– Харри, скажи мне, что он хочет сделать? – Не знаю. – Я понимаю, что не знаешь, но все равно скажи.

– Но перевернутая пентаграмма – когда три луча внизу, а два вверху – один из основных символов в демонологии. – Демонологии? – Учение о силах зла. Оно возникло, когда люди еще верили, что зло в мире исходит от демонов. – А теперь что, демонов отменили?

– Приятель, я потею, как свинья! Этот скупердяй покупает машины без кондиционера. Да мне после смены приходится напиваться, чтобы восстановить уровень жидкости в организме. Но это и стоит будь здоров! Вчера я потратил на выпивку больше, чем наварил за день.

Вибекке повернулась, с удивлением посмотрела на него и подарила ему три разные улыбки. Первая была быстрой, автоматической. Вторая – из тех, что возникают, когда мы встречаем знакомых. А когда касса осталась позади, появилась и третья улыбка – любопытная.

Люди сильнее привыкли ко лжи, чем к правде.

Глубоко посаженные голубые глаза сверкали по обе стороны от узкой аристократической переносицы.

-Ты уже дала мне правую руку, Беата, и не нужно извиняться за то, что решила оставить левую себе.