Цитаты из книги Catch 22

— Корки — для Нью-Йорка, эклеры — для Танжера, свинину — в Мессину, маслины — в Афины, бисквит — на остров Крит.

Они были отважными, наивными, непосредственными, самонадеянными, почтительными и шумливыми. Они были тупоголовы и потому всем довольны.

...сам полковник, разумеется, не был намерен тратить время и силы на красивых женщин, поскольку это не сулило ему никаких выгод по службе.

Полковник Кэткарт не был человеком суеверным, но он верил в приметы.

За стенами госпиталя Йоссариану доводилось видеть больше нездоровых людей, чем в самом госпитале, а серьезно больных в палатах лежало совсем немного. Смертность в госпитале была гораздо ниже, чем за его стенами, да и сама смерть выглядела жизнерадостней, хотя, разумеется, и здесь некоторые умирали без особой нужды.

Вся эскадрилья с утра до вечера занималась присяганием, подписанием и хоровым пением, и теперь, чтобы отправить самолет на задание, требовалось намного больше времени, чем прежде. Срочные боевые вылеты стали вообще невозможны....

— Вероятнее всего, мы вас расстреляем, — ответил экс‑рядовой первого класса Уинтергрин. — Мы? — воскликнул изумленный Йоссариан. — В каком это смысле «мы»? С каких это пор ты на их стороне? — Если ты хочешь быть расстрелянным, то на чьей стороне, по‑твоему, должен быть я? — сказал Уинтергрин.

— Вы назначены новым командиром эскадрильи! — объявил ему тогда полковник Кэткарт. — Только не воображайте, что это что‑то значит. Это ничего не значит. Это значит лишь то, что Вы — новый командир эскадрильи.

Капитан Блэк ни минуты не сомневался, что капрал — подрывной элемент: не случайно он носил очки и употреблял такие словечки, как «панацея» и «утопия».

В эту ночь клуб был полон. В баре полно, у стола для игры в кости полно, стол для пинг-понга занят. Люди, которых он перестрелял бы с великим удовольствием, толкались у стойки бара, распевая затасканные душещипательные песенки, которые только одним им еще не надоели. Не имея возможности скосить из пулемета всех подряд, Йоссариан удовлетворился тем, что с остервенением раздавил каблуком подкатившийся к нему целлулоидный пинг-понговый шарик.

- Я никогда не лгу, - с достоинством приосанился Мило.

• Сейчас, например, лжешь.
• Я никогда не лгу без крайней нужды, - отводя глаза и суетливо помаргивая, залебезил Мило.

Поправка-22. «Всякий, кто хочет уклониться от выполнения боевого задания, нормален».

Если вокруг разумного молодого человека безумствуют психи, он поневоле должен заботиться о своей безопасности.

— Капеллан, — продолжал он, вскинув голову, — мы обвиняем вас в преступлениях и нарушениях, о которых мы и сами пока что ничего не знаем. Вы признаете себя виновным? — Не знаю, сэр. Что я могу вам ответить, если вы даже не говорите, что это за преступления. — Как мы можем вам сказать, если мы сами не знаем!

Клевинджер отправился на тот свет. И это событие мрачно высветило роковую порочность его мировоззрения.

По мере того как полковник входил в детали, он все больше и больше смягчался. – Ну а теперь мне хотелось бы высказать кое-какие соображения относительно тех молитв, которые мы будем читать. Я решительно против слишком глубокомысленных и грустных молитв. Я – за то, чтобы это звучало легко и живо. Что-нибудь такое, что бы поднимало ребятам настроение. Вы понимаете? Я решительно против всякого там царства божьего и разных юдолей печали.

Где-то на самом низком уровне высокоцентрализованной организации, которой я руковожу, сидят люди, которые делают мою работу, и дело идет вполне гладко без особых усилий с моей стороны. Я полагаю, это происходит оттого, что я - хороший работник.