Цитаты из книги Чевенгур

Иногда встретишь человека, и он вдруг – хороший…

• Прощай, сарай! - сказал он в дверях ночному помещению. - Живи, не гори!

• Я полагаю, товарищ Чепурный, одно…- Ты не полагай, ты давай мне резолюцию о ликвидации класса остаточной сволочи.

Копенкин особо не направлял коня, если дорога неожиданно расходилась надвое. Пролетарская Сила самостоятельно предпочитала одну дорогу другой и всегда выходила туда, где нуждались в вооруженной руке Копенкина. Копенкин же действовал без плана и маршрута, а наугад и на волю коня; он считал общую жизнь умней своей головы.

Сплошь - чушь!

• Мы все вровень и под стать: один вор, другой лодырь, а у третьего баба лихая - портки спрятала…

• Здесь, брат, коммуна новой жизни - не бабий городок: перин нету.

…я предлагаю созывать общие собрания коммуны не через день, а каждодневно и даже дважды в сутки: во-первых, для усложнения общей жизни, а во-вторых, чтобы текущие события не утекли напрасно куда-нибудь без всякого внимания, - мало ли что произойдёт за сутки, а вы тут останетесь в забвении, как в бурьяне…

• Тебе от скуки скулья сводит? Лучше вспомни жертвы Гражданской войны, и тебе станет печально.

Захар Павлович не мог себе представить такого человека, с каким нельзя бы душевно побеседовать. Но там наверху – царь и его служащие – едва ли дураки. Значит, война – это несерьезное, нарочное дело. И здесь Захар Павлович становился в тупик: можно ли по душам говорить с тем, кто нарочно убивает людей, или у него прежде надо отнять вредное оружие, богатство и достоинство?

Сербинов же стоял в страхе перед тысячами могил. В них лежали покойные люди, которые жили потому, что верили в вечную память и сожаление о себе после смерти, но о них забыли - кладбище было безлюдно, кресты замещали тех живых, которые должны приходить сюда, помнить и жалеть. Так будет и с ним, Симоном: последняя, кто ходила бы к нему, мертвому, под крест - теперь сама лежит в гробу под его ногами.

Над ними, как на том свете, бесплотно влеклась луна, уже наклонившаяся к своему заходу; ее существование было бесполезно - от него не жили растения, под луною молча спал человек; свет солнца, озарявший издали ночную сестру земли, имел в себе мутное, горячее и живое вещество, но до луны этот свет доходил уже процеженным сквозь мертвую долготу пространства,- все мутное и живое рассеивалось из него в пути, и оставался один истинный мертвый свет.