Цитаты из книги Списанные

Всякий русский человек занят чем-то великим, а любую работу воспринимает как отвлечение, почему и ненавидит ее.

Несчастье всему придает свой ракурс, а счастье — никогда, в этом главная несправедливость.

Вечный закон всякого списка: ты ненавидишь всех, кто стоит впереди, и презираешь всех, кто стоит сзади.

Свиридова самого удивляло, до какой степени он набит цитатами - и до чего ни одна из них ничему его не научила. Столько знать и ничего не сделать, проходя уже миллион раз до него пройденное и усвоенное, - надо было уметь, конечно. Но ведь суть не в предупреждении - если бы книги умели предупреждать, мир давно бы развивался вертикально. Суть в особенно ценной реакции узнавания...

Свиридов не считал себя трусом - хоть и отдавал себе отчет, что жизнь пока, слава богу, не подбрасывала ему особо жестких проверок. Но он пасовал при встрече с непрошибаемым, монолитным хамством: всегда понятно, как вести себя с человеком, допускающим хоть тень сомнения в собственной правоте.

Если удавалось вписать в серию приличный диалог или точную мысль, рейтинг немедленно падал.

Государство ужасно, слов нет, но другой защиты от народа не бывает.

Всякий придумывает себе конструкцию, позволяющую жить: уродина полагает себя «зато умной», изгой верит, что с него начнется новое человечество.

Надежда, робкая надежда загнанных — вещество, которое мы выделяем и которым они питаются; ввергнуть нас в жопу и кинуть намёк на спасение, а у нас уже и надежды полная пазуха. Пазуху вытрясти, надежду сожрать, нас выбросить.

Лес за окном темнел, небо густо лиловело, за стеклом почти ничего уже не было видно — проявлялись только отражения. Так и с годами: всё меньше видишь мир, всё больше — себя, темнеет потому что.

Вся реставрация - что в России, что в Украине - осуществлялась по одному сценарию: попробовали жить иначе, не вышло, построим старое, - но строить собирались новые люди, проще и площе прежних, полузабывшие тогдашнюю жизнь или вовсе её не знавшие. Результат получался соответствующий - совок, лишённый всего, что делало его переносимым.

— [...] если ты не будешь состоять в этом списке — ты будешь состоять в списке людей, вычеркнутых из списка...

— [...] Один взятый Абрамов — это двести одумавшихся!..

— [...] под микроскопом, похоже, человек, а смотрит на него как раз инфузория...

— [...] К безыдейной власти не может быть идейной оппозиции...