Swordspoint

Ох, какая же замечательная "морозная" книга вышла из-под пера Эллен Кашнер, в ней так и чувствуется зима, так и пробирает холодом во время чтения и почти ощущаешь потрескивание замерзшего воздуха, разгоняемого пламенем свечей и факелов! Книга-"картинка", изящная и завершенная, очень цельная вещь в себе - несмотря на то, что это всего лишь первый роман из цикла Клинков Приречья, продолжение которого до сих пор не переведено. И очень жаль. Но, впрочем, "На острие клинка" от этого хуже не становятся, его вполне можно читать как самостоятельную, абсолютно законченную вещь. В оригинале роман называется Swordspoint: A Melodrama of Manners, и это действительно так. От фэнтези здесь только то, что страна, описываемая в романе, и ее своеобразный уклад являются вымышленными. И все! Никаких вам драконов, чудовищ, чар, заклинаний, даже завалящегося предсказания вы тут не найдете. Маннерпанк - не об этом. И это первое, что необходимо учитывать перед тем, как взяться за эту книгу - его редкую для русскоязычного читателя жанровую принадлежность. Так что упаси вас бог поверить издательству и принять "На острие клинка" за исторический мистический роман! Мистики в романе нет от слова совсем, а с историей его можно соотнести лишь благодаря некоторому сходству описываемого мира одновременно с XVIII веком и эпохой Возрождения, как правильно отметили в "Мире фантастики". С историческим романом маннерпанк роднит и основная его черта - то есть то, что здесь все густо замешено на интригах, политике и нравах общества, выстроенного согласно строгой иерархии, в которой огромное значение придается каждой мелочи, а к пятну на репутации может привести порой даже пятно на манжете. Так что любители героической эпики могут смело проходить мимо. Заодно прихватив с собой и поклонников магии и волшебства. А вот те, кому по нраву сложные многоходовые комбинации, острые словесные пикировки и красивости в духе романов "плаща и шпаги", показывающих одновременно и высший свет и жизнь на дне, могут остаться - им книга, скорее всего, придется по вкусу. Но есть еще одно "но". И это второе, что необходимо принять во внимание при выборе этой книги для чтения - сексуальную ориентацию героев. А они ей, надо сказать, не заморачиваются. В Риверсайде эта особенность хоть и зовется пороком, но отношение к нему в обществе гораздо терпимее, чем в нашем, а потому герои различных сословий преспокойно вступают в отношения и с женщинами, и с мужчинами. В процентном соотношении, кстати, чаще с мужчинами. А главные персонажи вообще находятся в любовной связи, и да, это однополая любовь со всеми вытекающими. Так что если вы с неприязнью относитесь к описанию подобных отношений в литературе или они вам просто неинтересны, то - сами понимаете. Если же все вышеперечисленное вас не отпугивает, то добро пожаловать в Приречье! Мир, в котором высокопоставленные нобили плетут интриги, чтобы продвинуть своих ставленников на пост Великого Канцлера, а на дуэлях чести за аристократов могут, согласно местному законодательству, сражаться по контракту мечники - особый вид профессионалов, с помощью которых устраняют конкурентов в любви или политике, со строгим соблюдением всех формальностей и рядом правил, нарушение которых чревато судом, а то и казнью. И вот об одном таком мечнике, невольно оказавшемся в самом центре политического противостояние нескольких весьма опасных игроков высшей лиги, как раз и пойдет речь. Кашнер, с моей точки зрения, великолепный художник. Ее истории врезаются в память именно картинками - яркими, самобытными и ни на что непохожими. С ее книгами легко связать визуально-четкий ассоциативный ряд. Если "Томас-рифмач" казался мне безумно летним, золотисто-изумрудным, как пронизанный солнцем зеленый лист, то "На острие клинка" - напротив, очень "зимняя" книга и останется в памяти изящной белоснежной снежинкой, чьи строго-структированные узоры одновременно хрупки и остры, как лезвие меча.

Не понятно, почему я вообще взялась её читать. Ничего не должно было привлечь меня в этой книге - ни жанр, ни обложка, ни название. Всё перевесило имя Э.Кашнер. Я читала её "Томаса Рифмача" и, хотя эльфы мне всегда до фонаря были, даже убивающие сексом (Рони, прости), эта сказка показалась довольно неплохой. Короче, ввязалась…

Затрудняюсь с определением жанра. Это не фэнтези, потому что вообще никакой паранормальности, вообще ничего необычного. Но реальность не наша, поэтому и не «мушкетёры», хотя и дерутся на поединках с удручающей меня регулярностью, а мушкетёров наших жизнерадостных я тоже не жалую. Тема мужского гомосексуализма плохо раскрыта. То есть, попытки, как бы, есть. Самцы спят со всеми подряд, лишь бы человек хороший был, а какого пола - неважно. Но как эротический роман тоже не катит, потому что дальше поглаживаний по спинке и поцелуев автор тему не осветил.

А если без шуток, то эту книгу можно порекомендовать любителям приключенческих исторических романов, а я не любитель такой литературы. Всё это могло бы происходить в каком-нибудь европейском государстве лет 300 назад. Интриги, подковёрные игры, устранение конкурентов в борьбе за власть, месть после отказа разделить постель и т.д. Есть такой Сент-Вир, брутальный мечник, как водится - неграмотный. Вот и нанимают его аристократы порешать эти свои проблемы. Заказчик, как правило, остаётся неизвестным (кодекс чести мечников в действии), а сам мечник тоже ни при чем, даже если победил в поединке, читай - "убил", потому как он "в законе". Отказаться от поединка вызванный тоже не может, разве что кто-нибудь рядом окажется и примет на себя вызов. Правда, драться с Сент-Виром дураков мало. Но можно попытаться его шантажировать. А-а-а, что же это я! Всё почти рассказала. Можно уже не читать. А её и так можно было не читать.

Последние несколько недель я прожила в наушниках – за завтраком, обедом и ужином, на работе, в транспорте и дома я слушала историю Кушнер. Ее голос убаюкивал меня ночью и пробуждал утром. Посчитать время, потраченное на книгу – так за время тотального затмения моих мозгов я прочитала ее раза три, не меньше. Скорее даже три с половиной, ведь я многократно злоупотребляла перематыванием и переслушиванием полюбившихся глав >;->

Мне нравится, что Swordspoint не заигрывает с читателем и не обещает воздушных замков. Смерть здесь событие обыденное, так же как и ложь, интриги, пытки и ярая приверженность традициям. Последняя наделяет персонажей удивительными понятиями о чести и достоинстве, которыми нельзя не восхищаться. Не каждая сюжетная линия доведена до конца, что тоже подкупает – и вовсе не из-за надежды на продолжение, а просто потому что это в мире Кушнер естественнее некуда. Пускай мир, нарисованный ее воображением, не может похвастаться обширной географией, зато населяющие его персонажи получились яркими и хлесткими, а детализация насыщает повествование необходимым эстетическим буфером.

Когда прозвучали слова “There is no one like you. They never told me there was anyone like you.” – я поняла, что отныне мое глупое сердце безраздельно отдано Ричарду и Алеку. Не знаю, почему именно эти слова сыграли такую определяющую роль, но они разоружили меня в три секунды. И когда впоследствии открылись некоторые факты, о которых ранее можно было только догадываться, эта фраза воспылала еще ярче. А ведь если вспомнить, то в начале я не могла понять, что связывает едкого, высокомерного, склонного к саморазрушению Алека и овер-благородного, честного, простого как доска Ричарда. (здесь была гифка I WILL GO DOWN WITH THIS SHIP)

Никогда не была фанатом романтических изысканий, и не могу вспомнить, чтобы сопереживала каким-то отношениям настолько, чтобы раствориться в них. Держать кулачки за какой-то пейринг и шипперить кого-то – это из раздела ставок на собственную догадливость и простого человеческого желания поуправлять полюбившимися персонажами (NOW KISS!), но так чтобы погрузиться в чужие чувства с головой... Этот романс – subtle & delicate с такими яркими проблесками оголенных нервов, что у меня подкашивались коленки и я раз за разом переслушивала эти моменты и цеплялась за каждое слово, боясь ненароком неправильно проинтерпретировать происходящее. Скупость в выражении мыслей и чувств, о которых можно догадываться только по некоторым штрихам – это мучительно сладкая пытка, томительная нега, которую я, кажется, готова пережить еще не раз.