Цитаты из книги Сердцедер

Истинное время - это не механическое коловращение, подразделенное на совершенно равные часы... истинное время субъективно... его носят в себе. Поднимайтесь-ка каждое утро в семь часов.. Ешьте в полдень, ложитесь спать в девять вечера, и никогда у вас не будет вашей - вашей собственной ночи.. никогда вы не узнаете, что есть такой миг, когда, словно море, распростертое в паузе между отливом и приливом, смешиваются и растворяются друг в друге ночь и день, образуя отмель лихорадки, наподобие той, другой отмели, что образуют, впадая в океан, реки. У меня украли шестнадцать лет ночи, месье Брюль.

Бог роскоши презирает ваши жалкие обычаи, ваши грязные носки, ваши загаженные пожелтевшие трусы, ваши почерневшие воротнички и годами не чищенные зубы. Бог не допускает в рай жидкопостные подливки, неприправленную одинокую петушатину, худосочную изможденную конину; Бог — это огромный лебедь чистого серебра, Бог — это сапфирное око в искрящейся треугольной оправе, бриллиантовая зеница на дне золотого ночного горшка. Бог — это сладострастие алмазов, таинственность платины, стотысячье перстней куртизанок Малампии, Бог — это немеркнущая свеча в руках у мягко стелющего епископа. Бог живет в драгоценных металлах, в жемчужных каплях кипящей ртути, в прозрачных кристаллах эфира. Бог смотрит на вас, бузотеров, и ему становится стыдно…

Аббат остался с Леоном. — Ну так что? — спросил Грыжан. — Ничего особенного, — сказал Леон. — Вам здесь нравится? — Сойдет. — Как обстоит дело с благодатью? — Снисходит и уходит. — А мысли какие? — Черные, — признался Леон. — Впрочем, с Лавандой это вполне простительно. Черные, но не печальные. Огненно-черные, я бы сказал. — Это цвета ада, — предупредил аббат. — Да, но внутри у нее розовый бархат. — Правда? — Истинная правда. — Прыг-скок, прыг-скок, обвалился потолок. — Аминь! — заключил отшельник. Аббат Грыжан размышлял. — С виду все как будто в порядке, — сказал он. — Я думаю, из вас выйдет вполне благообразный отшельник. Надо бы повесить табличку. По воскресным дням к вам будут наведываться посетители. — Буду очень рад, — сказал Клод Леон. — А вы уже выбрали себе святое деяние? — Чего?.. — Вам должны были объяснить. Стоять всю жизнь на столпе или бичевать себя пять раз на дню, или носить власяницу, или грызть булыжники, или молиться двадцать четыре часа в сутки. Ну и так далее. — Мне никто об этом не говорил, — сказал Клод Леон. — А можно выбрать что-нибудь другое? Перечисленные деяния кажутся мне недостаточно святыми. К тому же все это уже было. — Остерегайтесь чрезмерной оригинальности, сын мой, — посоветовал аббат. — Хорошо, отец мой, — ответил отшельник. Он подумал немного, потом проговорил: — Я могу трахать Лаванду... На этот раз пришел черед аббата глубоко задуматься. — Лично у меня нет никаких возражений, — сказал он. — Но не забывайте, что вам придется делать это всякий раз, как будут являться посетители.