Цитаты из книги Сердцедер

Женщины вечно паникуют без причины.

Светило солнце - так, кое-где.

- Тому, кто в числе первых, всегда попадает по первое число.

Некоторые родители, тронутые мольбами своих детишек, подняли их к себе на плечи, но держали при этом вверх тормашками, чтобы не очень-то потворствовать их склонности к ротозейству.

- У вас есть медицинский словарь? - спросил Жакмор, откладывая помазок. Завершив приготовления, он склонился над своим произведением и подул на краску, чтобы быстрее высохла.

• У меня есть только общий каталог французских оружейных заводов да песенник города Сент-Этьен, - ответила сиделка.
• Досадно, - сказал Жакмор.

Даже с интеллектуальной точки зрения незаменимых женщин нет. Они все слишком примитивны.

Прежде всего, строительство железной дороги, которое окажется весьма трудоемким, потому что забыли завезти балласт. В строительстве дороги балласт — главное, и его нельзя заменить ракушками маленьких желтых улиток, что, впрочем, никто и не предлагал. Пока суд да дело, рельсы будут крепить к шпалам на весу, а когда доставят балласт, железную дорогу опустят. А что, так тоже можно прокладывать дороги.

— А то, что я на всех вас плевать хотел. Да, я педераст, и вы ничего с этим поделать не можете.

Девиц кругом было множество, но ни одна не привлекала его. А влекла только Рошель. Увы, пальма первенства принадлежала Анне. И Анна был его другом.

- Видите ли, женщины... - начал Анна, - я делаю с ними всё, что полагается, но на том и конец. Я их очень люблю, но в остальное время предпочитаю общество друзей. Хочется ведь иногда и поговорить с кем-нибудь.

А потом Вольф захватил пригоршню песка и запихал ее в беззубый рот. — Одну за детство, — сказал он. Старик отхаркнул и, поперхнувшись, пустил слюну. Вольф зачерпнул вторую горсть. — Одну за религию. На третьей старик начал бледнеть. — Одну за образование, — сказал Вольф. — И одну за любовь. И глотайте-ка все, глотайте, старый козел.

...рискуя шокировать коридор, он проник в него с другой стороны.

— Мертвец, — продолжал Вольф, — это прекрасно. Он полон. Не имеет памяти. Завершен. Пока не мертв, не завершен.

— Что может быть более одинокого, чем мертвец… — пробормотал Вольф. — Но и более терпимого? Более устойчивого… а, месье Брюль?.. И что более любезного? Более приспособленного к своим функциям… более свободного от всех беспокойств?

— Возможно, они подобны мужчинам, — сказал Вольф, — так я думал, когда хотел, чтобы они выбирали наравне со мной; но они привыкли, увы, к другим методам, и им никогда не избавиться от рабства, если они не начнут вести себя по-другому.

Вольф

Женщина — это так красиво.

Вольф

— Забавно… — сказал Вольф. — Эта реакция против нежности, эта озабоченность суждениями другого — все это был шаг к одиночеству. Из-за того что я боялся, из-за того что я стыдился, из-за того что я разочаровывался, я жаждал играть равнодушных героев. Что более одиноко, чем герой? — Что более одиноко, чем мертвец? — с безучастным видом сказал месье Перль.

— Почему я никогда ничего не вижу? — Ты никогда ни на что не смотришь… — сказал Ляпис. — На то, что мне досаждает, — сказала Хмельмая.

Жизнь была пуста и в ожидании, не грустна. Это для Вольфа. Для Сапфира — бьющая через край и не поддающаяся определению. Для Лиль жизнь была необходимостью. Хмельмая о жизни не думала. Она жила — и только, такая милая, оттого что уголки ее глаз были как у лани или пантеры.

- Бог - это враг производительности, - сказал Вольф.