"...И музыка, которой нет конца"
он вдруг перестал играть и, со злостью ткнув кулаком в воздух, сказал: «Это я уже играю завтра»
Любой Творец всегда ведёт свой нескончаемый поединок со Временем. Оно для него - та самая шагреневая кожа, которая неумолимо сокращаетя каждый день, сжимается в тугую спираль, которая , распрямившись в любой момент ударит точно в цель. В сердце, в этот трепещущий комочек плоти, в котором рождается твоя Музыка.
«Это я уже играю завтра».Но завтра не наступит никогда. Кто-кто, а Джонни Картер это знает точно. Потому что Время для него - это всего только один день и всегда сегодня. А Музыка звучит завтра. И будет звучать послезавтра, и вечно. В то время, как Джонни уже превратится в тот самый прах, зарытый в урне на огромном поле. Он это знает, потому что видел то самое поле с урнами. Бескрайнее поле, где зарыты сотни урн с прахом надежд, развеявшихся легкой тенью, с прахом нерождённых и не сыгранных мелодий.
Джонни будто хочет выявить в ней себя, вцепиться зубами в действительность, которая все время ускользает от него. В этом я вижу удивительнейший парадокс его почерка, его будоражащее воздействие. Никогда не удовлетворяясь достигнутым, музыка становится непрерывно возбуждающим средством, не имеющей конца композицией – и прелесть всего этого не в завершении, а в творческом искании
Лучше ничего не делать, чем делать что-то неидеально. Но можно ли достигнуть этого идеала хотя бы когда-нибудь? Или это та самая вершина, на которую Сизиф вечно толкает свой камень, но в самый последний момент, когда до победы остается всего полшага, камень срывается и стремительно летит вниз. И нужно начинать все сначала. Но времени все меньше и меньше, потому что время в музыке течёт совершенно по-другому.
Почему-то эта новелла Хулио Кортасара удивительным образом перекликается с пушкинской пьесой "Моцарт и Сальери". Разница только в том, что Моцарт и Сальери здесь одно лицо - Джонни Картер, который поднял свою музыку на недосягаемую высоту, стал её рабом и рассыпался перед своей повелительницей прахом. Джонни досадует сам на себя и завидует сам себе, завтрашнему, который играет то, что Джонни никогда так и не сыграет. Потому что сегодняшний Джонни лежит на софе, в наркотическом угаре, в бреду, в то время, как другой Джонни стоит на сцене, сняв ботинки, и играет завтра бесконечно совершенную музыку , которой нет, потому что она уже вся сыграна. И новой не будет никогда.
Стремление навстречу чему-то никогда не может означать бегства, хотя место встречи всякий раз и отдаляется. А то, что остается позади, Джонни игнорирует или гордо презирает.
Спор Джонни Картера с самим собой - это спор с Богом, который когда-то поцеловал его в макушку и подарил дар гениального музыканта. Джонни уверен, чо этот дар он когда-то потерял, как потерял в метро саксофон. И вся его короткая сумбурная жизнь (реальный прототип героя Хулио Кортасара, американский джазовый саксофонист и композитор Чарли Паркер ушел в 35 лет) - это поиски Инструмента Бога, который позволит создать самую совершенную из всех мелодий. Но Джонни не знает , и никогда не узнает, где найти такой саксофон. И есть ли он вообще. И тогда Джонни уходит в героиновый и алкогольный туман, в морфийный сон. Прочь от реальности, где нет абсолютного совершенства! Но и там, в галлюцинациях и бреду, каждый раз рискуя не вернуться, Джонни не находит того, что искал. Потому ищет те самые очки , которые у него на лбу. Потому что Инструмент Бога - это сам Джонни Картер.
Такова природа Гения. Гоняться за яркими бабочками, привидевшимися когда-то в детском сне, ловить их руками, пытаясь задержать хоть на один момент хрупкую красоту. Но вот бабочка поймана. И оказалось, что она далеко не столь прекрасна, как думалось всего минуту назад. Один щелчок пальцев, и бабочка отброшена и повержена на землю. Может быть следующая будет той самой? Ибо совершенству на самом деле предела нет. Увы, человеческой жизни предел есть. Конечная станция и проводник уже просит на выход.
А как же музыка? Музыка продолжает звучать.
Смотреть на YouTube
44 понравилось
