Цитаты из книги Обломов

Он барин, он сияет, блещет!

Хотя любовь и называют чувством капризным, безотчетным, рождающимся, как болезнь, однакож и она, как все, имеет свои законы и причины.

И радостью он наслаждался, как сорванным по дороге цветком, пока он не увял в руках, не допивая чаши никогда до той капли горечи, которая лежит в конце всякого наслаждения.

"... Это не твоя грусть; это общий недуг человечества".

"... в нем дороже всякого ума: честное, верное сердце! Это его природное золото; он невредимо пронес его сквозь жизнь.Он падал от толчков, охлаждался, заснул, наконец, убитый, разочарованный, потеряв силу жить, но не потерял честности и верности. Ни одной фальшивой ноты не издало его сердце, не пристало к нему грязи".

Это уловка лукавых людей предлагать жертвы, которых не нужно или нельзя приносить, чтоб не приносить нужных

- Помни же, что ты отступишься только тогда, когда "откроется бездна или встанет стена между ним и тобой".

- Нет, дай мне плакать! Я плачу не о будущем, а о прошедшем... - выговаривала она с трудом, - оно "поблекло, отошло"... Не я плачу, воспоминания плачут!.. <...> Это все приросло к сердцу: больно отрывать!..

— Зачем жил! — повторила она. — Разве может быть чье-нибудь существование ненужным? — Может. Например, мое, — сказал он.

Но он не способен был вооружиться той отвагой, которая, закрыв глаза, скакнет через бездну или бросится на стену на авось. Он измерит бездну или стену, и если нет верного средства одолеть, он отойдет, что бы там про него ни говорили.

Поиски живого, раздраженного ума порываются иногда за житейские грани, не находят, конечно, ответов, и является грусть... временное недовольство жизнью... Это грусть души, вопрошающей жизнь о ее тайне...

...собственная совесть <...> гораздо строже выговора.

- Захар! Выбрось вон этого негодяя, и чтоб он не смел глаз казать сюда! - закричал Обломов. - Пожалуйте, вот вам бог, а вот двери! - говорил Захар, показывая на образ и на дверь.

Хитрость близорука: хорошо видит только под носом, а не вдаль и оттого часто сама попадается в ту же ловушку, которую расставила другим.

Это уловка лукавых людей предлагать жертвы, которых не нужно или нельзя приносить, чтоб не приносить нужных.

- Джентльмен есть такой барин, - определил Штольц, - который сам надевает чулки и сам же снимает с себя сапоги.

Любовь, с силою Архимедова рычага, движет миром