Отзывы о книге Joseph and His Brothers

Тетралогия «Иосиф и его братья» – это монументальная эпопея, в которой Томас Манн облекает в романную форму ветхозаветное сказание об Иосифе. Не вдаваясь в подробности этого сказания, лишь отмечу: эта история об одном из любимых сыновей Иакова – Иосифе, становящегося жертвой старших братьев, которые, пытаясь избавиться от него (они боятся, что Иосиф будет первенствовать над ними), бросают его в колодец. Проданный в рабство, он попадает в дом египетского сановника, где успешно служит, но, оклеветанный его женой, оказывается в тюрьме. Однако Иосифу, благодаря умению истолковывать сны, удается не только освободиться, но и стать ближайшим советником фараона, посвятить жизнь политическим и экономическим реформам, которые дают возможность спастись, как египтянам, так и евреям, от голодной смерти (см. Быт. 37:2-50:26).

В романе Манн не ограничивается только жизнеописанием Иосифа, затрагивая всю предысторию легенды, историю отцов и праотцев Иосифа вплоть до Авраама и далее в глубь времен до сотворения мира. Очевидно, что Манн выполнил огромную работу, чтобы написать данный роман, поскольку мы обнаруживаем, точное знание мифологии Египта, Вавилона, Ханаана, не говоря уже о библеистике, экзегетики, знакомство с древнееврейским языком, традициями древних евреев (мидрашистскими, каббалой), гностической литературой и т. д. Видно как Манн стилизует свое повествование под библейский стиль, используя древнееврейские идиомы, характерные для речи евреев библейских времен. Безусловно, Манн проделал впечатляющую научную работу…

Также, несомненно, нужно учитывать исторический контекст создания данного творения (Манн начал писать роман в 1926-м г., а закончил в 1942-м г.). Так в «Иосифе и его братьях» Манн стремился гуманизировать миф в противовес нацистской мифологической основе их идеологии. Можно сказать, что Манн пытается очистить миф как таковой от фашистской грязи с культом почвы, крови и т. п. Например, в романе египетский бог Амун, последователи которого являются консерваторами, опирающимися на старину и суровые заветы отцов, противопоставляется культу бога Атум-Ра, последователи которого придерживаются свободомыслящих, прогрессивных и гуманных взглядов, в частности, они хорошо относятся к чужеземцам. В романе жена египетского сановника об Амуне говорит:

Амуну ненавистны расслабляюще-разрушительный дух иноземности и пренебрежение к старинному укладу жизни, потому что они истощают страны и лишают скипетра царство. Это ненавистно Амуну, мы оба это знаем, он стремится к суровости нравов, к тому, чтобы в Кеме царили порядки седой старины, а дети Кеме замкнулись в отечественных обычаях

И хотя Манн внес в свое повествование мотивы, переплетающиеся с проблемами современности, эти мотивы несколько теряются в массиве текста. В «Иосифе и его братьях» раскрывается сущность человеческой истории в виде борьбы разума с хтоническими и инстинктивными силами, – борьбы, венчающейся победой человечности и разума. Поэтому «Иосиф и его братья» – это оптимистическое произведение, где показывается становление гуманной личности, олицетворением которой является Иосиф, вносящей разум в хаос этого мира. В последних частях романа весьма отчетливо видна вера Манна в возможность социального прогресса.

Немалых трудов стоило мне подготовить этот отзыв. «Иосиф и его братья» – совершенно не та вещь, которую советуют всем и каждому, взахлёб, снуя по улице с транспарантом «Как, вы ещё не причастились?!» Это плод келейных трудов, герметический, самодовлеющий. К нему – либо идти годами, либо случайно натолкнуться и застыть в кротком непонимании: Откуда это? Как это? И почему это именно здесь и именно со мною стряслось? Как шутил чудесный Борис Сичкин (как бы он сыграл Рувима!): «Почему же так больно - и именно мне?» Избави лишь Господи от всяких пересказов и сокращённых вариантов. Хочется краткости и лапидарности – загляните в Первоисточник. Там четыре тома укладываются в четырнадцать маленьких глав. Иаков любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, – и сделал ему разноцветную одежду... И сказали друг другу: вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его, и бросим его в какой-нибудь ров, и скажем, что хищный зверь съел его; и увидим, что будет из его снов... с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю… И обратила взоры на Иосифа жена господина его и сказала: спи со мною… …и съели коровы худые видом и тощие плотью семь коров хороших видом и тучных… Иосиф узнал братьев своих, но они не узнали его… Итак, не бойтесь: я буду питать вас и детей ваших. Здесь полагается воздать должное великой эрудиции Манна, который тонко и глубоко изучил механизм воплощения повседневности в миф, чтобы возвратить миф к повседневности. С улыбкой вспоминал нобелевский лауреат, как машинистка, возвращая огромный фолиант, сказала: «Герр Манн, теперь я знаю, как это было на самом деле». Разумеется, никто из нас не может знать, мы отделены от Лии и Лииной ревности, Рахили и Рахилина терпения, Иуды и Иудиной совести, Фамари и Фамарина стремления тысячами лет. Тысячами. И эти тысячелетия Манн не только перелопатил в библиотеках, пользуясь источниками на множестве языков, но и усвоил! Усвоил в той полноте, что мы ощущаем знание того, какие картины были вышиты на пресловутой разноцветной одежде, и какими словами ругались пастухи, спускаясь в землю Гешем, и в каком родстве грешный Онан с Иисусом Христом, и как взывали к щедрости давно иссякших божеств, и какие жертвы приносили давно уснувшим демонам, например, Досточтимой Суке. А знать наверное мы не можем, что всего и прельстительнее… Но я хочу сказать о другом: о несравненном манновском чувстве юмора. Ни у кого, кроме Достоевского, я не встречала такого библейского чутья к судьбе и иронии судьбы. Впрочем, судьба и ирония тут синонимичны. Возьмите хотя бы отрывок о чечевичной похлёбке и – спустя несколько глав – постыдное и смешное воздаяние за рыжего увальня-брата. На-ка, Яков, свадебный подарок от Вселенной. А соперничество двух карликов, детородного и целомудренного? А диалог Гуия и Туий? Ах, мой совёнок! – Что, моя слепышечка? Старосветские помещики какие-то, и чудовищное увечье Потифара ласково так обсуждается этими умилительными старцами. Мы любим видеть в древних событиях символ, нечто возвышенное и, следовательно, нас не касающееся. Но почему я чувствую на себе взгляд заспанных и красных глаз Лии? Отчего Потифар и его злополучная супруга (Видела, видела силу его!..) нейдут у меня из головы – Как же им помочь? А что тут поделаешь? Как же им помочь? А что тут поделаешь? И не ко мне ль бежит, закусив подол, маленькая босоножка-вестница? И не мне ли снится, что виноградная лоза растёт у меня из головы? И, конечно, дуэт Фараона и Иосифа. Когда фараон в экзальтации бормочет свои видения, не знаешь, смеяться или плакать. В первую очередь потому, что звёздные странствия египетского правителя и сверхпрактичность "Озарсифа", само назначение которого – питать, кормить, только друг друга и ждали. Потому, что практика без звёздных странствий – тощища, а звездностранствуя без практики, рискуешь загнуться с голоду. У Томаса Манна нет исторической личности-одиночки. Всегда как минимум двое! Если есть Иаков, то есть и Исав. Если есть Рахиль, то есть и Лия. Есть Я, есть и Ты. Ну что, братцы любезные, узнали, что сталось из снов Иосифа? Уяснили? Очень хорошо. Теперь верите, насколько всё обратимо? Ну, молодцы. Вам – самые сладостные слова Первоисточника: Итак, не бойтесь.

«Миф есть в словах данная чудесная личностная история» Алексей Лосев «Диалектика мифа» «Все, если взглянуть на изначальное происхождение, ведут род от богов. За всеми нами одинаковое число поколений, происхождение всякого лежит за пределами памяти.» Сенека «Нравственные письма к Луцилию» «Жизнь тех, с кого начинается та или иная история, очень и очень редко бывает чистым и несомненным «благословением», и совсем не это нашептывает им их самолюбие. «И будешь судьбою» – вот более четкий и более верный перевод слова обета, на каком бы языке оно ни было сказано: а уж означает ли эта судьба благословение или нет, это вопрос другой.» Томас Манн

Можно было ожидать, что «Долгая прогулка», начавшаяся в январе «Илиадой» и «Одиссеей», к осени заведёт в края еще более далёкие и загадочные и во времена более древние, чем гомеровские. И все равно страшно было браться за книгу, где автор с первой строки предупреждает, что колодец глубины несказанной, и дна достичь невозможно. Но бездна не только пугает, но и притягивает, и я рискнула спуститься в таинственный колодец…

И в глубины скольких еще колодцев предстояло спуститься за время чтения! Образы из романа сменяют один другой и не дают сделать отзыв на книгу хоть сколько-нибудь последовательным. Вот юный Иосиф у колодца, сливающийся душой со звёздным небом и беседующий с Луной, в то время, когда не может он еще знать о своей удивительной судьбе, а может лишь мечтать и чувствовать нечто невыразимое. Иаков, встречающий у другого колодца «красивую и прекрасную» юную Рахиль, будущую свою любимую жену и мать любимого сына. И снова Иаков, отыскавший в пустыне воду и тем доказавший Лавану свою благословенность. Иосиф, брошенный в колодец на погибель, но возродившийся новым человеком для новой жизни. Колоды как места поворота судеб, колодцы как «каналы связи» между миром живых и миром мертвых, колодцы как могилы и как источники жизни. Колодцы, из темноты которых звёзды кажутся и ярче и ближе.

Так случилось, что только совсем недавно я впервые ясно увидела Млечный путь. Не в планетарии и не через телескоп, а просто так, сидя на берегу моря под огромным куполом темно-синего бархатного неба. Думаю, что никогда не забуду это удивительное ощущение причастности к чуду, сущности которого не понимаешь, но частью которого, несомненно, являешься. Стало понятно, почему размышления о звёздном небе другого великого немца – Иммануила Канта наполняли его душу «новым и все более сильным удивлением и благоговением», и как могла прийти ему в голову мысль о нравственном законе, существующем внутри нас. При виде красоты, гармонии и соразмерности движения небесных тел очень хочется верить, что и в душах человеческих возможны такое же совершенство и гармония. Звёздное небо, опрокинутое в душу и отразившееся в книге – это и есть роман Томаса Манна.

Наверное, подобные интуитивные ощущения единства и взаимосвязи земного и небесного и формировали когда-то древнейшую форму освоения мира – мифологическую. «Иосиф и его братья» - это открывающееся для читателя пространство Мифа. Не мифа с маленькой буквы, чего-то вроде сказки на ночь из детской книжки «Легенды и мифы…», а всеохватывающего Мифа, пронизывающего абсолютно все сферы материальной и духовной жизни человека. Мифа как его понимал и описывал Алексей Лосев в своей «Диалектике мифа». Мифа, возвращающего человеку самого себя - нового, и, что особенно ценно для читателя нашего безумного века постмодернизма, Мифа, позволяющего из миллиардов разрозненных и противоречивых фактов выстроить единую комплексную картину восприятия мира, приблизиться к понимаю каких-то очень важных закономерностей.

И, говоря о том, что книга меняет картину восприятия мира, я не хочу сказать, что Манн хочет склонить читателя к вере в Бога, принять иудаизм или креститься. «Иосиф и его братья» - одна из абсолютно универсальных книг, «подходящих» и для атеистов и для агностиков и для верующих.Впрочем, наверное стоит сделать оговорку о том, что роман может вызвать возмущение одержимых фанатиков, которым кругом мерещится «оскорбление чувств верующих».

Думаю, что Томас Манн не ставил себе задачу «переписать Библию», поколебать чьи-то религиозные чувства, описывая праотцов как живых людей, наделенных не только достоинствами, но и многими слабостями и даже пороками или же написать классический исторический роман «по мотивам» книги Бытия.

Для меня «Иосиф и его братья» - это не столько книга о прошлом, сколько книга о вечном, то есть и о настоящем – тоже, буквально о том, что происходит «здесь и сейчас».

Ибо оно есть, есть всегда, хотя народ и пользуется словом «было». Так говорит миф, а миф только одежда тайны, но торжественный ее наряд – это праздник, который, повторяясь, расширяет значения грамматических времен и делает для народа сегодняшним и былое, и будущее.

«Иосиф и его братья» - это многодневный праздник, способный сделать для читателя сегодняшним и былое, и будущее. Выше я писала о том, что Томас Манн творит Миф, но так случилось, что по мере прочтения романа развеивался один из моих личных книжных мифов. «Иосиф…» не год и не два был у меня в списке «хотелок», но я считала, что к прочтению романа следует серьезно готовиться – перечитать Библию, почитать книги по истории древнего мира, по библейской истории, по ассиро-вавилонской, шумерской и египетской мифологии, узнать побольше о религиозных и социально-политических взглядах Манна, о том, какой литературой пользовался автор при написании романа и т.д. и т.п. И, безусловно, это всё было бы нелишним, но… так ведь можно полжизни откладывать прекрасную книгу «на потом» и так и не собраться её прочесть, сетуя на недостаток базовых знаний. Так что всем, кто на Манна поглядывает, но боится, я могу сказать – берите и читайте! Не важно, что вы помните из Библии и какая оценка была у вас в школе по истории, в любом случае вы получите удовольствие от увлекательной семейной саги, рассказе о ярких и неоднозначных личностях, о выборе своего пути и о судьбе, о желаниях и о долге, о любви и ревности, зависти и дружбе, о смелости и благоразумии, и кто знает, о чем вам прочитается ещё.

Для меня сейчас (а я точно знаю, что буду перечитывать роман) «Иосиф и его братья» - это, прежде всего, книга о личной судьбе и о реализации своей судьбы.

Родители и боги благословляли своих любимцев одинаково двусмысленно. Благословенье их было силой и шло от силы, ведь и любовь была только силой, а боги и родители благословляли своих любимцев из любви сильной жизнью, сильной и своим счастьем и своим проклятьем.

До чего же непросто – быть благословенным, не говоря уже о том, что и лишенным оного неудачникам надо как-то выживать! Благословение – не чудесный подарок и не залог непременных успехов и счастья. Это Путь. Путь, требующий напряжения всех сил, применения всех способностей, путь познания мира и познания себя, постоянно требующий осмысления и переосмысления, путь порой невыносимо трудный, но неизменно приносящий удовлетворение потому, что это твой путь.

Благословение не означает даже простой ясности на тему того, что именно является твоим путем и как можно сделать по этому пути первый шаг. Более того, иногда, чтобы сделать этот шаг благословенному нужно нарушить закон:

– Время пришло. Господин хочет благословить тебя. – Меня? – спросил Иаков, бледнея. – Он хочет благословить меня, а не Исава? – Тебя в нем, – сказала она нетерпеливо. – Сейчас не до тонкостей! Не рассуждай, не мудри, а делай то, что тебе велят, чтобы не вышло ошибки и не случилось несчастья!

В трактовке Томаса Манна мне стало совершенно ясно, что следовать своему благословению - это значит, в том числе, и действовать так, что вначале ты будешь выглядеть в глазах других не самым лучшим образом и в краткосрочной перспективе наживешь только проблемы, но так, чтобы в итоге это способствовало всеобщему благу и гармонии.

И в этом смысле «Иосиф…» для меня оказался еще и невероятно оптимистичным и мотивирующим романом, ведь книга призывает к познанию и раскрытию себя, к смелости в принятии вызовов судьбы, говорит о том, что из бездны можно выйти перерожденным и о том, что можно быть понятым и принятым другими, следуя своему пути.

Быть может, есть мудрые люди, кому вышесказанное очевидно и без прочтения полутора тысяч страниц «Иосифа…», но, друзья, это ведь ещё и просто интересная книжка, к чему лишать себя удовольствия?

Эту книгу я читала месяца 2. Просто решила, что буду читать по 50-100 страниц в день, и осилила её. Томас Манн пересказывает библейские истории и воспринимается его двухтомник легче, чем Библия. Хотя времени на него уходит больше. Библейские герои у него становятся живыми людьми. Их поступки - логичными и оправданными. А если НЕ логичными, так просто человеческими.

Книга написана с юмором, если читать внимательно, можно это заметить. За те недели и месяцы, что мы провели вместе, я свыклась с этой книгой, и мне тяжело было закрыть последнюю страницу. Может быть когда-нибудь, я возьмусь её перечитать. Чтобы говорить со значением: - Я читала "Иосифа и его братьев". Дважды.

О других трудных книгах в моем блоге:

Сложное это дело – рецензии на Манна писать. А на Манна, рассказывающего о библейских событиях, и того сложнее. Ну да попробуем, как умеем.

Как можно догадаться по названию, тетралогия рассказывает об Иосифе и его истории, старой как… Ну, не как мир, хотя дело и излагается в Бытии, но по крайней мере как Библия, с чем Манн, к слову, поспорит, наглядно показав, как могли развиваться события на самом деле. Но не будем забегать вперед.

Иосиф, сын Иакова, красавец, умница и любимец отца, проживает счастливое и беззаботное детство, чем выводит из себя своих братьев, и своим наивным и зачастую невольным высокомерием доигрывается до того, что братья решают от него избавиться, и с успехом это делают. Так Иосиф попадает в Египет, где в будущем ему будет отведена роль спасителя (и тем самым, нудят библейские комментаторы, Иосиф этот является законченным прообразом Христа, прообразнее просто некуда). Но история с братьями не завершена, раз уж это повествование не только об Иосифе, но и братьях его; последних терзают муки страха и даже совести, и впереди у них не только откровенные разговоры о свершенном злодеянии, но и пророческие благословения Иакова.

Все это Томас Манн изложил последовательно, начав аж с жития Иакова, за что ему, в общем, спасибо, потому что именно с этого я и начну перечислять похвалы в адрес автора. Мне очень понравилось, как была представлена кража благословения у Исава – немало авторов споткнулось на этом моменте, несколько смущены они, понимаете, неблаговидным таким поступком избранника Бога, а Манн так это все прописал, что любо-дорого смотреть, и винить Иакова в голову как-то не приходит. Понравилось и то, что эта линия тянулась до самого конца тетралогии, делая ее не только изложением библейского сюжета, но настоящим романом, где во всем есть взаимосвязь и ее не надо искать, она находится сама; где в душах персонажей можно рыться сколько угодно и с помощью автора всегда понимать, какое событие в прошлом повлияло на исход будущего. Чтобы возникло такое впечатление после прочтения Библии, надо обложиться целой кучей трактатов, и именно в такой обстановке Манн, судя по всему, творил сие.

Однако не только трактаты шли в ход, и это тоже плюс. Сюда затесалось множество мифов и теорий, попыток докопаться до первоначала. Здесь и шумерская мифология, и египетская, и иудейская, и мелкая языческая, господствовавшая в окрестностях, и все это понамешано в этакий первичный бульон, из которого затем, по мнению Манна и не только, на свет появилось христианство. Хотя порой его слова слишком уж смелы. Так, плач по Таммузу, который умер и воскрес через три дня, выглядит откровенным вбросом. С непорочным зачатием та же история.

Зато персонажи! Взять хотя бы Иосифа, центральное лицо истории. Наивный мальчик, голова у которого несколько вскружена, с незакрывающимся ртом и неудержимым самомнением, затем расчетливый – как бы его ни оправдывал Манн – мужчина. Как живой! Моя цитата месяца:

Бог был велик, священ и безответствен, но Иосиф был гадина.

Да и об остальных персонажах есть что сказать. Они замечательны, хотя частенько спорны.

Теперь хотелось бы обратить внимание на сам текст. Я считаю, что мне очень повезло, потому что я взялась за эту книгу буквально сразу после того, как выползла из дебрей библейской географии, если это можно так назвать, иначе шквал нечитабельных названий просто свалил бы меня с ног. Но так оказалось вполне терпимо, хотя не отпустить словечко по этому поводу я не могу. Манну мало остановиться на каком-нибудь варианте, нет, он перечислит все наименования места, которые узнал в своих изысканиях. И варианты имен перечислит все. Вроде как кажется, что это подражание библейскому тексту, но если и так, то Манн малость переборщил. Сюда же, кстати – он очень, ну очень большое и въедливое внимание уделяет соотношению времени и географии с тем, что сказано в Писании. Мне это показалось совершенно лишним. Такое впечатление, будто не роман Манн писал, а научную диссертацию, которую ему потом предстоит защищать перед толпой ученых. Если и хотелось объяснить такие моменты, можно было сделать это попроще, не так многословно и доказательно.

И отсюда мы плавно скатываемся к минусам. Мало того, что текст перенасыщен названиями, именами и мифологическим коктейлем, так еще и такими словечками, что просто ах! «Инвестигации» было иностранное, вавилонское слово» - как вам? А «мой респект перед тобой», высказанный Потифаром? Это далеко не все, персонажи романов то и дело сбиваются с библейских речей на современный юридический, и юмором это выглядит далеко не всегда. Проблемы перевода? Не знаю.

Как не знаю и того, действительно ли в оригинале творится такая чертовщина с именами. «Исаак» на иврите будет звучать как «Ицхак». Автор назвал эту вариацию, и читатель ему благодарен за расширение кругозора. Но. Вот сидит Исаак, и вот к нему подходит тот-то, и Ицхак говорит… Мешанина в вариациях этих режет глаз. Тут Потифар, через абзац – Петепра. К слову, такого варианта я еще не слышала, в основном попадалось Петепре.

К сожалению, в этом свете приходится упомянуть и «Пролог в высших сферах». Это любопытнейшая вещь, предшествующая последней книге, и говорит она о мыслях несколько строптивых ангелов, которые еще и немножко антисемиты (!), и падшим злом там называется некий Семаил. Формы такой мне слышать не приходилось, и то ли я чего-то не знаю, то ли это нарочито извращено, то ли опять же переводчик, который, как мне подозревается, кое-где с именами точно накосячил. И еще меня терзают смутные сомнения насчет обращения Иосифа к братьям… «Ребята»? Что, в самом деле? «Ребята, это ж я»? А что не «пацаны» тогда?

Но вернемся к автору. И мой последний камешек в его сторону – это совершенно зря втиснутый, по-моему, рассказ о Фамари. Понимаю, хотелось держаться библейского текста, но мне это вкрапление показалось лишним, отвлекающим и в принципе ненужным. В Библии оно уместно только потому, что это ж Библия, там куча таких обрывов.

На этом, пожалуй, закончу. Тетралогия эта заставила меня сказать немало, и это хорошо. Манн немного утомителен в своих перечислениях и отвлечениях, но всегда интересен, глубок и остроумен, и я отдельно благодарна ему за то, что он оживил библейскую историю – получилось у него это здорово, несмотря на некоторые не недостатки даже, а шероховатости, за которые зацепился мой глаз.

Но ну его, этот глаз. Читайте!

Вот живешь себе 26 лет, никого не трогаешь, избегаешь религиозных разговоров, стебешься над неадекватными фанатиками, в костел ходишь только ради органа, а потом бац! осознаешь, что именно в августе 2015 года нужно было прочесть Ветхий Завет. А все потому, что в руки мне попался любопытный кирпич Томаса Манна "Иосиф и его братья", основанный на Книге Бытия. Нет, конечно, кое-что мне было известно и без гугла (росла я в деревне - там никуда не деться от подобных разговоров, плюс еще в университете кое с чем познакомилась - с магией числа 12, например), но знаний определенно не хватало. И если сначала я пыталась пользоваться гуглом в экстренных случаях, то ближе к середине мне это надоело, решила считать это все выдумкой Манна. Некоторые эпизоды ужасно сбивали с толку, казалось, что они вообще здесь не к месту (но причина явно в нехватке знаний, да). Тяжело было разобраться с именами - их не только слишком много, но часть из них непроизносима, а некоторые заставляют думать - это тот же герой, но с другим звучанием имени, или все-таки разные персонажи? Из вступления к тетралогии становится ясно, что, кроме Книги Бытия, стоило еще и с творчеством Гёте ознакомиться. Говорят очень много отсылок в тексте. В общем, из-за таких мелочей эти романы читаются гораздо дольше, чем предполагаешь изначально.

Сама же книга - это такая боооооольшая притча о бооооольшой семье. Тут реально можно чему-то научиться, не только любви и прощению, например, но и гадостям всяким. Предавать и проклинать умеете? Почитайте - научитесь. Ритуалам всяким тоже можно, вот не знала, что на похоронах скорбящим женщинам надо раздеваться и вымазывать себя грязью, простите великодушно. В романах подробно расписано, кто чей мать/отец/брат, почти индийское кино какое-то. Здесь действительно очень много всяких семейных разборок, неприятных отношений. Герои не устают друг другу причинять боль, постоянно расходятся, но пути их пересекаются вновь и вновь. Но Иосиф как бы со всем справится. Пробьется, скажем так, на самый верх, где все равно встретит своих братьев. Но все же, единственное, что мне приглянулось в сюжете, - сновидения и их толкования. Их здесь очень много, они неоднократно спасут жизнь нашему герою. В общем, все. С сюжетом у меня не сложилось, как и с характерами героев. Я их просто не увидела. Как-то затрагиваются поступки, но нет души, нет эмоций, мало истинных чувств. Очень хочется верить, что это не характерная черта творчества Манна, а просто единичный случай.

Казалось бы, с таким отношением к книгам я могла спокойно влепить красную оценку, а лучше и вовсе бросить после первого романа. Но нееееет! Есть у этой тетралогии огромнейший плюс - слог автора. Прекрасно, великолепно, просто слов не хватает. Общая интонация книг - торжественная, подано с ноткой пафоса, как и положено подобным книгам. Богатый, мелодичный текст накрывает, уносит, ты захлебываешься этой красотой особенно когда не спотыкаешься на именах.

Разве красота — это не идея величественной бесцветности, не блажь педантов? Говорят, она основана на законах; закон обращается к разуму, а не к чувству, которое у разума не ходит на поводу. Отсюда и унылость совершенной красоты, при которой нечего прощать. А чувство непременно хочет что-то прощать, иначе оно, зевая, отворачивается.

Я давно не растаскивала книги на цитаты, а здесь ну одна на 20 электронных страниц точно задевает, а порой и пробирает до дрожи. Мне кажется, даже с неудачным первым знакомством, я все равно влюбилась в книги автора. Не знаю, как такое может быть...

"...надежда лучше всего приживается там, где для неё совсем нет места..." " Пока нет итога, налицо только поступки, а поступки могут казаться дурными. Но когда итог известен, о поступках нужно судить по нему".

Эта огромная тетралогия Томаса Манна, над которой автор трудился с 1933 по 1943 год, станет моим личным достижением в этом году, а может и во всей жизни. Это было давно запланированное и можно сказать выстраданное чтение. Но оно того стоило.

Всем известная библейская история о Иосифе - любимце своего отца Иакова, которому было суждено быть проданным в рабство собственными братьями и после стать помощником самого фараона, стать Иосифом - кормильцем. Как заметил сам автор, одно дело - знать сюжет, совсем другое - быть его очевидцем, перенестись из легенды в реальность со всеми подробностями и нюансами. Ведь были же у братьев какие-то свои мотивы, свои причины так ненавидеть своего младшего брата. Томас Манн очень доходчиво и наглядно продемонстрировал эти резоны. Начал с того, что описал историю отца Иосифа - Иакова, которая тоже является немаловажным моментом во всей истории. Человеку не дали жениться на любимой женщине, подсунули её сестру, ещё каких-то служанок. И это за все труды и праведные поступки. А, обретя любимую женщину, выявились трудности с продолжением рода. Но это долгая история. Речь не о том. Современному человеку очень трудно понять всю логику тех далёких времён. Даже подумать страшно, как давно это было. После Авраама, но до Моисея. Мы так далеко ушли от тех людей своим устройством жизни, своим укладом и представлениями, что просто диву даёшься как автору удалось так глубоко проникнуть не только в логику действий своих героев, но и озвучить их помыслы и мотивы. Этот огромный эпос начинается довольно сложным прологом ("Сошествие в ад"), который описывает прошлое "колодец глубины несказанной". Сколько бы исследователь не копал, он только больше приблизится к осознанию того, что первоосновы человечества недостижимы. Но в то же время на протяжении всего произведения автор не один раз указывает на то, что любая история не случается в первый раз. Это всегда уже было. И любой человек при всей его уникальности повторяет историю какого-то далёкого прачеловека.

Очень трудное произведение всё же достойно прочтения и в наши дни. После первой книги оторваться уже довольно трудно. Всё-таки Томас Манн - настоящий мастер. Его тетралогия -уникальный труд. Это как исторический роман с элементами фантазии, иронии и размышлений автора. И я нисколько не жалею, что потратила столько дней на его прочтение.

Книга просто огромная, но рецензия будет очень простая и короткая.

Известную историю из Библии, одну из самых ярких и невероятных Томас Манн раскрасил еще больше. Это монументальное произведение я читал понемногу в течение года. Читать все сразу не хотелось - слишком много деталей да и сюжет мне знаком - скучно. Манн сделал из предания, от которого сохранилась только суть полноценную картину. Вложил в персонажей мысли, добавил им позы, жесты дополнительные линии сюжета и все это описал так, что его представление стало реальнее библейского. Дозировано, история зашла "на ура". Каждая глава наталкивает на какие-то размышления и это хорошо. Часто эти мысли вообще уводят в какие-то дали :)

В итоге, можно посоветовать тем, кто хочет раздвинуть границы известного. Информации по библейским историям мало, понятно, что это всего лишь версия автора, но она безусловно заслуживает внимания. Но надо приготовиться к неспешному и длительному чтению.

В заключительной книге тетралогии Иосиф и его братья Томас Манн снова вспомнил о братьях Иосифа. Всю предыдущую книгу (Иосиф в Египте) мы ничего не знали ни о них, ни об их отце Иакове. И вот они голубчики. Отсидевши в заточении на древнеегипетской зоне, Иосиф, за счет своей проницательности, обзавелся там друзьями, один из которых был затем реабилитирован, чего ему предсказал наш герой, растолковав странный сон. Случилось так, что сам фараон увидел такой сон, что потребовал толкования. Вот реабилитированный чиновник, желая выслужиться перед фараоном, и указал тому на Иосифа, который просил звать его на египетский манер - Озарсифом. Сон предвещал семь лет изобилия и затем семь лет голода. Предприимчивый Иосиф тут же предложил фараону план как избежать плачевных последствий неурожая. За такую инновационную идею фараон произвел Иосифа в такую должность, что выше был только сам фараон. И вот они, братья, явились в один из голодных годов из ханаанской земли затариться египетским запасом еды. Иосиф к тому времени наладил торговлю, казна государства росла. Недавний мальчик, юноша, молодой мужчина, уже поживший, с брюшком, египетский вельможа, Иосиф заставил ситуацию с неурожаем обернуть себе на пользу. С одной стороны, народы Египта поют ему хвалебные песни, он спас их от голода, но с другой, те же, кто восхваляет Иосифа им обобраны. Конечно, это во имя укрепления государства и так далее и тому подобное, но впервые появляются махинации с частной собственностью. Вроде она есть, и даже налог за это плати, а вроде и нет, ведь государство вправе ее у тебя отнять. Братья, каждый в разной степени, даже самые совестливые, забыли о своем брате Иосифе. А он про них не забыл и вот дождался того момента, когда пришли они к нему бить челом и просить продать им еды для своего большого семейства, как они говорят, размером в семьдесят человек. Автор, однако, намекает, что может быть «семьдесят» это не реальное количество людей, а просто оборот речи. Семь сакральное число, а народы в те времена исчислялись десятками и сотнями. Да что там говорить, если некоторые историки сегодня считают, что тысячу в общепринятом летоисчислении накрутили по ошибке. Братья, даже страдавший больше всех о потере Иосифа самый младший Вениамин, никто не узнали в египетском вельможе, строгом, но справедливом, правда со своей придурью, проданного своего брата. А когда узнали, смиренно ожидали расправы. Но государственный деятель такого уровня не впадает в такое ребячество, как мелкая месть за прошлое. К тому же, Иосиф донес до братьев мысль, что не будь всего того, что с ним приключилось, пришлось бы всему народу Иакова худо. Он позвал, без возможности отказаться, Иакова всем своим большим семейством переселиться на плодородные земли египетские, предварительно прогнав, то есть тоже переселив в другое место, наверное похуже, тех, кто жил там так же испокон веков. Что стало с другими жителями ханаанской земли остается за кадром. Известно только что пустыня там иудейская до сих пор. В Израиле ее усиленно засаживают зеленью вот уже несколько десятилетий. Пустыня потихоньку отступает. Историки, конечно, не нашли никаких фактов, подтверждающих что Иосиф имел такую высокую должность при фараоне. Но, с другой стороны, если Иосиф поменял свое имя когда посчитал, что должен жить рабом, возвысившись он также мог поменять имя. История красивая, библейская. До Моисея еще далеко и жить и жить еще народу Иакова, получившему в последствии имя «иудеи» по имени одного из братьев Иосифа, с египтянами в мире и согласии. Ну а потом... Бог дал, бог взял, как говориться. Непостижимость целей бога иудеев перекочевала и в христианскую религию. Как рассуждает Иаков на склоне своих лет, божеские дары и лишения надо воспринимать спокойно и благодарно.

Перед вами мой общий отзыв о тетралогии "Иосиф и его братья". По каждому роману я написал по отдельному отзыву: на роман "Былое Иакова", на роман "Юный Иосиф", на роман "Иосиф в Египте" и на роман "Иосиф-кормилец". Правильно сделал, что написал отзыв на последний роман и только потом стал читать, идущий в конце книги доклад Томаса Манна о том, почему он решил написать про Иосифа и его братьев. Этот доклад поменял бы весь тон отзыва. Томас Манн плеснул порцию цинизма, необходимого в данном случае. Иначе я уже был похож на его стенографистку, которая перепечатывая текст одного из этих романов сказала ему, что ну вот теперь хоть она знает что там было на самом деле. Томас Манн честно признается, что это он нафантазировал. Он, оказывается, давно подсмотрел идею описать этот библейский сюжет у самого Гёте , который свои поэтические сочинения на эту тему предпочел сжечь. А вот Томас Манн загорелся. И писал он эту эпопею 10 лет! Задача и была написать очень похоже на правду. Эксперимент удался. Как тут не вспомнить что товарищ Томас Манн философствующий писатель, когда вот она его философия прикрытая библейским сюжетом. Как говорится, наслаждайтесь. Вот я и насладился. Философия здравого гуманизма, присущая на мой взгляд все нормальным людям как-то сегодня в гораздо меньшем количестве деятелей искусств живет, чем даже среди немцев фашистского периода. Все великие немцы фашистского периода, почти все, уехали из фашистской Германии. Томас Манн, вместе со своим братом Генрихом , тут не оказался исключением. Вообще из исключений вспоминаются только двое - Герберт фон Караян, да Рихард Штраус. Если бы Томас Манн лично не обратил мое внимание на то, что у него тут есть вполне сатирические моменты, и даже остро политические, так бы я и считал что это мое больное воображение увидело то, чего нет. Очень он не любил фашистов. Правильный был немец, что уж тут говорить) Да, отойдя, так сказать, в сторонку, я действительно припомнил тут же что и Иосифа порой в своем повествовании автор не жалует, и конечно же его братьев, даже Иакову досталось. Здесь Иосиф с братьями и отец их Иаков взяты как обобщенное понятие "народ". Поскольку Томас Манн был немцем, имел он ввиду по большей части именно немцев, хоть и речь идет о евреях. Можно эту историю привязать к любому крупному народу. Вспомните междоусобицы меж русских князей, что друг другу братьями были. Отдельно взятые академики исторических (наверное) наук считают что и татаро-монгольское иго это не что иное как еще одна междоусобица мед русскими правителями. Не случайно, наверное, существует теория о том, что вообще Иосиф и Иисус один и тот же человек. Подхватив эту теорию, предположу что Иосиф это "кошерный" вариант Иисуса. Он же не утверждает что все люди равны. Он считает что есть народ пастухов и есть народы - стада, которые надо пасти народу пастухов. Но, ради справедливости, надо сказать что это уже мои личные домыслы, а даже не Томаса Манна. Манн просто показал как ответственно быть избранным Богом, какие опасности при этом могут быть. Ведь история с Иосифом, которую конечно "расположил" Бог, произошла в результате тройного зазнайства, Иакова и Иосифа, а затем еще и братьев Иосифа, посчитавших себя в праве покарать заносчивого братца. Нельзя сказать что Иисус был зазнайкой. Но путь он прошел похожий. Помните, родители в нем души не чаяли, прямо как Иаков в Иосифе. По каким-то причинам, библейская версия - царь Ирод приказал умертвить всех младенцев, его вынуждены были пустить в люльке по реке, как братья побили и бросили в колодец Иакова. Река принесла Иисуса к семье рыбака, как братья стихийно продали Иосифа измаильтянам, которые итак его вытащили из колодца. Множество людей Иисус объединил своими проповедями и исцелениями, прямо как Иосиф объединил народы обоих царств Египта в один народ, борющийся с голодом. Наконец, после Воскресения верные апостолы продолжили дело Иисуса, как братья Иосифа, получившие от него прощение стали верными его друзьями и продолжили дело Иакова. Это всего лишь предположение. Возможно, я сам так не считаю. Не определился. А определяться, скорее всего, придется всю жизнь. Так и живем) И весь этот полет фантазии побудило чтение гениального произведения Томаса Манна "Иосиф и его братья".