Цитаты из книги Ровесница века

...у лжи есть хозяин, а у истины - нет.

Казнить и зверь может, а вот простить — только человек.

Исповедь требует высшего мужества. Оно не каждому по плечу.

Говорить о своей любви к родине все равно, что утверждать, будто вода мокрая, а молоко белое. Родине служат, родине сострадают, за родину умирают, но болтать о любви к ней может только человек глубоко равнодушный.

у доброго человека счастье всегда с собой

мы, русские, хорошо понимаем друг друга только в беде. В больницах, на фронте, в лагерях, катастрофах и — потерпев крушение.

Знаете, почему мы разучились спорить? Мы забыли, что до спора надо уславливаться о единстве терминологии. Мы этого никогда не делаем, потому что спорам нас не учат ни в одном учебном заведении, и чаще всего вместо спора, то есть столкновения точек зрения, толчем в ступе одну единую и общую точку просто потому, что различно называем сходные понятия.

у каждого человека есть воспоминания, которых он боится

молодость тратят все: одни — чтобы не считаться дураками, другие — чтобы не остаться в дураках

Скепсис — ржавчина души, он не способен к созиданию, его удел — разъедать.

Помните, Герцен говорил, что у нас, у русских, чересчур уж развит бугор желания нравиться? Это — святая правда, я многажды убеждалась в прозорливости нашего гения, но с одним непременным уточнением: мы, как правило, стремимся понравиться абсолютно бескорыстно.

мы постигаем ценность человеческой души тогда лишь, когда теряем ее…

— Не везет мне на мужиков. — Анисья упрямо гнула свое. — То пьянь с топором, то холодец с удочкой.

А чтоб не пропасть окончательно, чтоб хоть во что-то верить, хоть во имя чего-то зубами за жизнь эту проклятущую держаться - пришлось вспомнить о боге.

Знание прошлого никогда не убивает, убивает незнание прошлого. Медленно, но неотвратимо, потому что меняет личность человека.

Нет, не одна радость крыльями снабжает: у страха в запасе куда помощнее двигатели.

Непрожитое дремлет в душе человеческой, как зерно, ожидая тепла и влаги, чтобы прорасти.

Любовь ее начиналась с жалости в полном соответствии с классической путаницей русских баб относительно значений глаголов «любить» и «жалеть».

Он заместо теплой бабы на реку спозаранку бежит, будто водяной. И это, сестричка-каторга, летом, когда, известное дело, пень одень, и он в лесу за бабу сойдет.

Дарить счастье — это талант, а талант всегда живет меньше, чем надо.