Цитаты из книги Старый Петербург

Однажды, проходя по Зеркальной линии [Гостиного двора], увидел я в одной из лавок серебряную табакерку, имевшую вид собачки. "Что хочешь за эту вещь?" - спросил я приказчика или хозяина, не знаю. "Тридцать пять рублей" - отвечал купец. "Дам пять" - сказал я в шутку и пошёл. В двадцати шагах от лавки мальчик догнал меня и, подавая табакерку, сказал: "Извольте-с! Пожалуйте пять рублей". Я заплатил и ужаснулся: я предложил цену в шутку и угадал настоящую цену. Спрашиваю: сколько бы я потерял, если б в этой пропорции ошибался по двадцать четыре раза в год, запасаясь всем нужным в Гостином дворе!!

На малые собрания приглашались только лица близкие к государыне. Гостей обязывали отказаться от всякого этикета. кроме того, были написаны самой императрицею особые правила, выставленные в рамке под занавескою. вот эти правила : 1) оставить все чины вне дверей, равномерно как и шляпы, а наипаче шпаги; 2) местничество и спесь оставить тоже у дверей; 3) быть веселым, однако ж ничего не портить, не ломать, не грызть; 4) садиться, стоять, ходить, как заблагорассудиться, не смотря ни на кого; 5)говорить умеренно и не очень громко, дабы у прочих головы не заболели; 6) спорить без сердца и горячности; 7) не вздыхать и не зевать; 8) во всяких затеях другим не препятствовать; 9) кушать сладко и вкусно, а пить с умеренностью, дабы всякий мог найти свои ноги для выходу из дверей; 10) сору из избы не выносить, а что войдет в одно ухо, то бы вышло в другое прежде, нежели выступит из дверей. если кто против вышеписанного проступился, то, по доказательству двух свидетелей, должен выпить стакан холодной воды, не исключая дам, и прочесть страничку "Телемахиды"; а кто против трех статей провинится, тот повинен выучить шесть строк из "Телемахиды" наизусть. а если кто против десяти проступится, того более не впускать. при входе висели следующие строки, написанные государыней: (с фр.:) Садитесь, куда хотите, где вам нравится, чтобы вам не повторять это сто раз.

В старину в Гостином дворе гуляли все известные лица тогдашнего общества. <...> В Гостином же, на верхней линии, осенью и зимою, в дождливые и ненастные дни гулял наш баснописец, Иван Андреевич Крылов. Он обходил Гостиный двор ежедневно пять раз. Существует анекдот про эти прогулки Ивана Андреевича: раз сидельцы, обыкновенно надоедавшие своими криками всем гуляющим, атаковали Крылова. - У нас лучшие меха, пожалуйте-с, пожалуйте-с! - схватили его за руки и насильно втащили в лавку. Крылов решился проучить рыночника. - Ну, покажите же, что у вас хорошего? Приказчики натаскали ему енотовых и медвежьих мехов. Он развертывал, разглядывал их. - Хороши, хороши, а есть ли еще лучше? - Есть-с. Притащили еще. - Хороши и эти, да нет ли еще получше? - Извольте-с, извольте-с! Еще разостлали перед ним несколько мехов. Таким образом он перерыл всю лавку. - Ну, благодарствуйте, - сказал он наконец, - вижу, у вас много прекрасных вещей. Прощайте! - Как, сударь, да разве вам не угодно купить? - Нет, мои друзья, мне ничего не надобно; я прохаживаюсь здесь для здоровья, и вы насильно затащили меня в вашу лавку. Не успел он выйти из этой лавки, как приказчики следующей подхватили его. - У нас самые лучшие, пожалуйте-с! - и втащили в свою лавку. Крылов таким же образом перерыл весь их товар, похвалил его, поблагодарил торговцев за показ и вышел. Приказчики уже следующих лавок, перешептываясь между собою и улыбаясь, дали ему свободный проход. Они уже знали о его проказах из первой лавки, и с тех пор он свободно проходил по Гостиному двору и только раскланивался на учтивые поклоны и веселые улыбки своих знакомых сидельцев.

Прическа волос много раз изменялась; была низкая и высокая, посредине головы делали большую квадратную буклю; будто батарея, от нее шли по сторонам косые крупные букли, назади шиньон; всякая такая прическа была не менее полуаршина вышины и называлась le chien couchant (легавая собака); накладывали на голову также вроде берета убор с цветами и страусовыми перьями; его называли "тюрбан" и "шарлотта". Пудру употребляли всевозможных цветов:серенькую, белую, палевую. Щеголиха одевала "пудер-мантель" и держала длинную маску со стеклышками из слюды против глаз, парикмахер пудрил дульцем. Богатые имели особые шкафы, внутри пустые, в которых пудрились; щеголиха влезала в него, затворяла дверцы, и пыль нежно опускалась на голову. (...) Налепляли тафтяные мушки, начиная от величины гривенника до маленькой блестки. Эти мушки размножались до бесконечности; вырезывать их и размещать по лицу было хитрым искусством. Они имели разные имена, смотря по своей фигуре и по той части лица, на которую налеплялись; мушка, обыкновенно вырезанная звездочкою, на середине лба, называлась величественною, на виске, у самого глаза, - страстною, на носу - наглою, на верхней губе - кокетливою, у правого глаза - тиран, крошечная на подбородке - "люблю, да не вижу", на щеке - согласие, под носом -разлука.

Первый деревянный мост через Фонтанку был Аничков, сделанный в 1715 году; название он получил от примыкавшей к нему Аничковой слободы, построенной подполковником М.О. Аничковым; позднее, в 1726 году, Аничков мост был подъемный, и здесь был караульный дом для осмотра паспортов у лиц, въезжающих в столицу...
В нынешнем виде Аничковский мост выведен в 1841 году и украшен колоссальными бронзовыми группами, вылепленными и отлитыми бароном П. Клодтом. Открыт он был в день восшествия на престол императора Николая.