Цитаты из книги Города души

Никакой судья не может быть суровее нас самих по отношению к себе, ибо мы судим себя за мысли, за тайные желания, даже за мечты...

"Шпионка в доме любви"

Когда мужчина навязывает свою волю женщине, ей ясно, что она доставит ему удовольствие, признав будто его власть сильнее и ей в радость подчиниться ему; но когда так же поступает женщина, мужчина отказывает ей в удовольствии, зато внушает чувство вины за то, что она выступила вперед и поменялась с ним ролями.

- Сколько времени вы планируете пробыть у нас? - спросил чиновник. - Сколько у вас с собой денег? В какой валюте? У вас есть обратный билет? За каждое движение, за приезд и отъезд следовало отчитываться. Весь мир словно состоял в тайном сговоре против импровизации, допустимой только в джазе

На танцах, когда я была совсем юной, минута ожидания, пригласят меня или не пригласят, казалась мне невыносимой - неопределенность, беззащитность, а вдруг меня никто не пригласит? Поэтому я действовала сама. Торопила события. Это стало моей второй природой. Вечно я бегу, подгоняемая страхом, лишь бы не испытывать пугающей неопределенности

"Лестницы, ведущие в огонь"

И любила она в мужчинах и женщинах не силу, а слабость, не сытость, а голод, не избыточность, а недостаточность.

"Лестницы, ведущие в огонь"

Тайны разъедают любовь в первую очередь

Любовь к неиспорченному, нетронутому, доброму "я" другого человека может придать сладкий вкус воздуху, ласковый шелест деревьям, радость фонтанам, может развеять печаль, может сотворить симптомы второго рождения...

"Четырехкамерное сердце"

Так как она была активной стороной, то и рана ее оказалась глубже

"Лестницы, ведущие в огонь"

Настояв, чтобы Джуна показалась ей без косметики, она с радостью убедилась, что косметика всего лишь усиливает впечатление, но не вводит в обман

В высоком здании плакал ветер, играя на осатаневшей флейте лифта

Джуна, ты когда-нибудь думала о том, что мужчина, если ухаживает за женщиной и не добивается ее, совсем не страдает? А женщина страдает. Если женщина играет роль Дон-Жуана и старается вернуть сбежавшего от нее мужчину, она становится, скажем там, калекой.

Шахматист увидел женщину, которая упала на кушетку, словно у нее сломался позвоночник, улыбнулся тому, как она напилась, и не заметил ее мысленного самоубийства.

Все опасности... опасности, угрожающие их любви, как верили они, подобно всем влюбленным на свете, являются извне, из окружающего мира, им и в голову не приходило, что зерна, несущие смерть любви, внутри них самих

"Четырехкамерное сердце"

Все женщины ищут учителя в мужчине, однако в мужчине не из прошлого и не из мифологии, а в живом мужчине, способном творить из женщины женщину, помогать ей стать женщиной, ведь женщине нужен учитель, но которого она могла бы иметь для одной себя, которого могла бы укрыть в своей душе, ни с кем им не делясь. Для женщины образ учителя все еще неразрывно связан с мужчиной и его способностью к творчеству.

Человек, реальный человек исчезает там, где берет власть мечта.

Когда мужчина навязывает свою волю женщине, ей ясно, что она доставит ему удовольствие, признав, будто его власть сильнее и ей в радость подчиняться ему; но когда так же поступает женщина, мужчина отказывает ей в удовольствии, зато внушает чувство вины за то, что она выступила вперёд и поменялась с ним ролями.

А так как ее желание отвечали его желанию, то и его, и ее желания исполнялись.

Нет более мощного моря, чем то море чувств, в которое она вплывала вместе с ним, нет более высоких волн, чем волны страсти, нет другой такой пены, как пена наслаждения. Нет песка теплее кожи, зыбучего песка нежных ласк. Нет солнца более жгучего, чем солнце страсти, нет снега, похожего на снег ее сопротивления, тающего в синих лучах, и нет земли богаче, чем плоть.