Я улавливаю какое-то... «Сойка-пересмешница»

• 

  Milkovich

  22 ноября 2015

  В друзья

  Я улавливаю какое-то шипение, но лишь спустя долгое время осознаю, что он настоящий. Как он добрался сюда? Я вижу следы лап какого-то дикого животного, задняя лапка слегка приподнята, на мордочке резко выступают кости. Он прошел весь путь, всю дорогу из Тринадцатого. Может, они выгнали его, а может, он просто не смог оставаться там без нее, и пришел искать ее сюда.
  — Напрасно ты сюда пришёл. Её здесь нет, — говорю я ему. Лютик опять шипит.
  — Её здесь нет. Хоть обшипись. Ты не найдёшь Прим.
  При звуке ее имени, он прислушивается. Поднимает свои прижатые уши. Начинает мяукать.
  — Убирайся!
  Он уворачивается от подушки, которую я бросаю в него.
  — Уходи! Для тебя тут ничего нет!
  Меня начинает трясти от злости на него.
  — Она не вернется! Она уже никогда не вернется!
  Я хватаю другую подушку и подымаюсь на ноги, чтобы попасть в него. Словно из ниоткуда, у меня по щекам начинают течь слезы.
  — Она мертва.
  Я хватаюсь за живот, чтобы уменьшить боль. Падаю на колени, сжимаю подушку и рыдаю.
  — Она мертва, ты, глупый кот. Она мертва.
  Новый звук, отчаянный полуплач-полувой, вырывается из меня. Лютик тоже начинает жалобно выть. Что бы я ни делала — он все равно не уходит. Он кружит вокруг меня, но мне его не достать, а мое тело продолжает сотрясаться в рыданиях, до тех пор, пока я не проваливаюсь в забытье. Но он должен понять. Он должен знать, что произошло кое-что невообразимое, и, чтобы выжить, потребовались такие же невообразимые действия. Несколькими часами позже, когда я ложусь в кровать, он здесь же, в лунном свете. Свернулся рядом со мной, желтые глаза пристально смотрят, охраняя меня от ночи.
  Утром он стойко сидит, пока я очищаю его раны, но когда я вытаскиваю из его лапы колючку, он мяукает, словно котенок. В конечном итоге мы вновь оба плачем, только на этот раз успокаивая друг друга.

  15 понравилось

  388